- Только у вас оно какое-то мягкое слишком. Любого другого можно за что-то да прижучить, а у вас все настолько чисто и прозрачно, что даже не представляю, какие прячутся глубины!
- Я скромный, - ответил я с достоинством. – Не рискую. Потому и ползу тихонько без скандалов и расследований.
- Ползете?.. Да у вас околосветовые скорости!..
- У меня штат аналитиков, - пояснил я. – Потому без рывков, рисков, плавно и строго по прямой. А если по прямой, то получается как бы быстро...
Он ухмыльнулся, если у меня без рывков, тогда в деловом мире вообще тишь да гладь, никаких потрясений.
Переговорил еще с Макгистером, огромным и с гривой взлохмаченных волос, черных и блестящих, как воронье крыло, похож больше на цыганского барона, даже на музыканта, чем на умелого финансиста, хотя его род тянется от обедневших испанских аристократов.
Он с симпатией пожал мне руку, чувствуя своего по манерам, я тоже не терплю галстуки и ненавижу выглядеть, «как принято», то-есть, в идеально подогнанном костюме требуемого цвета и покроя, платочка уголком из кармашка, рубашки в тон, и вообще оба стараемся не походить на офисное стадо или даже чиновников из правительства, те тоже стадо, вообще-то управляемое нами.
- Два миллиарда долларов, - сказал я, - вы бросили на протянутую лапу каталонцам. Не сразу, тремя траншами за три года, но все равно... Зачем?
Он с интересом посмотрел на меня смеющимися глазами.
- Глыба вашего айсберга тоже не только растет, но как-то странно тает.
- Заметно? – спросил я.
Он ухмыльнулся.
- Тем, кто в теме. Говорят, вы весьма так это благотворительствуете... Широко.
- Как вы каталонцам?.. Да. Это бедная провинция, но не самая-самая.
Он сказал задумчиво и с некоторой мечтательностью в голосе:
- Я сам из Каталонии. Помню счастливое детство, ферму дедушки, гусей во дворе. Меня обижал даже петух, но я сумел с ними справиться, потом с гусями, и очень гордился победой. Затем меня увезли в Штаты, но детство, знаете ли, так просто не выветриваются.
- Все верно, - ответил я. – Зачем зарабатывать деньги, если не тратить на удовольствия?
- Вот-вот...
- Но у нас же запросы повыше, чем просто нажраться и трахнуть жену соседа?
Он усмехнулся, кивнул, но взгляд оставался острым и взыскующим.
- Что-то хотите предложить?
- Да, - ответил я. – Хочу.
В Харькове здание для медцентра выстроили за два месяца, но я все никак не мог выбрать время для приезда, хотя исправно оплачивал все счета, а квитанции отсылал Овсянникову, он возглавил коллектив, будучи самым активным и инициативным.
По телефону подсказал ему насчет томографа нового типа, только что создали в Швейцарии, неплохо бы закупить, жалование сотрудникам поступало без задержек, я велел своим юристам, чтобы даже при инфляции оно было выше, чем в том заведении, которое покинули.
В Кремниевой Долине проторчал две недели, очарованный так, словно уже переместился в будущее, завязал нужные связи, а покидал с огромным сожалением.
Москва требует личного присутствия, но все же скорректировал так, чтобы успеть заскочить в Харьков.
Еще на выходе из здания аэропорта отыскал в мобильнике полузабытый номер, нажал нужные кнопки, и через пару гудков в коробочке раздался мягкий женский голос:
- Алло?.. Слушаю...
- Гандзя Панасовна, – сказал я бодро, – и сто лет не прошло, как я уже снова. Как говорят в культурном обществе, приперся!..
Она замерла на мгновение, затем тихонько охнула:
- Артур Николаевич?.. Это вы?.. Вот уж в самом деле сто лет!.. Где вы?
- Еду из аэропорта, - сообщил я. – Оркестр для встречи не нужно, а вот по борщу соскучился. Можно бы еще и галушки, но тогда я турок – не козак!..
Ехал через центр, там начались первые «пробки» на дорогах, прибыл поздновато, почти ночью. Гандзя Панасовна и Ксанка еще не ложились, а теперь и вовсе не до сна, даже вышли во двор, с нетерпением выглядывая мое прибытие.
Едва я подошел с той стороны к калитке, поспешили навстречу. Ксанка с визгом повисла на шее и влепила звучный поцелуй в губы, а я обнял другой рукой ее маму и повел их по дорожке к дому.
- Ты не изменился, - сказала Ксанка с удовольствием. – Правда, мама?.. Все такой же угрюмый, это его богатство душит... А мы тут кое-что перестроили!
Я окинул взглядом комнату, Гандзя Панасовна застенчиво улыбнулась, все еще стесняется, что получает деньги как бы ни за что, плачу за комнату, в которой не живу, правда, и сдавать другим нельзя, так что все справедливо, но все равно неловко.
- Поужинал в самолете, - сообщил я на всякий случай. – Могу перед сном кофе или компот, если найдется.
- Все найдется, - сообщила Ксанка гордо. – Тот пакет с кофе, что ты заказал, еще не вскрывали!.. Больно дорогой, неча всяким косорылым зариться...
- Скупые, - ответил я с неодобрением. – Сейчас любой товар с доставкой, еще и спасибо скажут. Ладно, еще не забыла, как пользоваться?
- Тут забудешь, - сказала она, хихикнув. – Все соседи приходили смотреть, как оно само мелет, варит и даже наливает точно по риске. У них все вручную, как в пещерное время, дикари-с. Мама, у нас осталось печенье? То, прошлогоднее, просроченное?