Дениса приметила сразу. Одинок. Достаточно молод. Глаза печальные. Не беден — живет в хорошей каюте, одет дорого. Когда стали общаться, подметила новые штрихи. Умен. Авантюрен. Независим. Алкоголь — в меру. Да и что скрывать: просто понравился. Прояви он к ней чуть больше внимания — может, всем бы принципам изменила, завела первые в жизни
Для контроля хорошо бы провести с ним ночь, другую, третью. Но Исидора всегда зрила в корень и после первой их постельной встречи поняла: дальше он начнет ее избегать. Поэтому предпочла уйти сама. Придумала мифические «дела» и покинула теплоход в Гваделупе.
Забеременеть в сорок лет, как считается, проблематично. Но она скрупулезно следила за здоровьем (самый ее главный капитал) и к зачатию готовилась: правильное питание, уместные пищевые добавки, витамины. Плюс всегда была фаталисткой: если судьбе угодно, чтобы ее ребенок был именно от этого мужчины, — все получится.
Через девять месяцев у нее родилась хорошенькая светловолосая девочка.
Многие в ее окружении видели в детях будущих наследников своих империй, но Исидора решила: лепить из дочки то, что хочется лично ей, не будет. Да, раннее развитие, иностранные языки и спорт для здоровья обязательны, но девочку ни к чему чрезмерно не принуждала. Хотя учительница музыки уверяла: у дочки большие способности. А на фигурном катании, где всегда огромный конкурс, тренеры сами уговаривали отдать в бесплатную группу. Но маленькая Лика хлопала огромными ресницами: «Мам. Ненавижу я эти гаммы. И на катке всегда мерзну».
Считается, что даже гения иногда надо прессануть, но Исидора настаивать не стала — забрала дочку и с музыки, и с фигурного катания.
В конце концов — классе в пятом — Лика решила, что будет биологом. Исидора не просто наняла дочери лучших преподавателей — всегда старалась, чтобы учеба шла в удовольствие. Не препятствовала, когда в доме появился террариум. Возила девочку в самые известные ботанические сады и природные парки. К счастью, блат в лучших вузах больше не нужен — достаточно высоких результатов ЕГЭ. Лика уверенно шла к ста баллам по всем предметам и к биофаку МГУ.
А в конце десятого класса вдруг заявила:
— Мам. Ты сейчас злиться будешь, но я передумала идти в биологи.
— Можно тогда в медицинский. Или на химии сосредоточиться.
— Нет, мам. Я поняла: у меня совсем другое предназначение. Хочу стать актрисой.
Исидора ничем не выдала, что сердце заколотилось, а дыхание перехватило. Сказала спокойно:
— Но в МГУ прекрасный студенческий театр. Ты можешь играть там. Заодно и поймешь: твое, не твое.
— Нет, мам. Я теперь точно знаю: биология — не мое. И актрисой я хочу стать не любительской, а профессиональной.
Исидора постаралась сохранить хладнокровие:
— Я уважаю твой выбор. Но готовиться в театральные вузы начинают не в десятом классе, а гораздо раньше. Ты можешь туда не попасть.
— Ничего. Многие не с первой попытки поступают. Буду добиваться.
Школьные учителя, предвкушавшие стобалльницу, пришли в ужас и чуть не в ногах валялись, просили Лику изменить решение. Но та была неумолима. Из профильных предметов сдавать она будет не биологию с химией, а только литературу. Ну и конечно, станет заниматься актерским мастерством.
Исидора снова приложила все силы — и нашла дочери лучших репетиторов. С литературой не прогадала, а вот актер — пусть все говорили, что талантливый педагог, — ей не нравился. Лика, конечно, опробовала на маме свою чтецкую программу, и Исидора все ждала: вот сейчас по спине побегут мурашки… на глазах выступят слезы… А этого никак не случалось. И видела она всего лишь очень красивую девушку. С хорошим голосом. С отличной памятью (из интереса сверялась с текстом — дочь ни разу не ошиблась). Но драматические жесты, все эти прижимания рук к груди и закрывания лица ладонью, никак ее не убеждали, что дочь действительно страдает, любит и неистовствует.
Исидора пыталась сама:
— Ну вот ты читаешь: «Я с вызовом ношу его кольцо, да, в вечности жена, не на бумаге»[5], — только выглядишь будто куколка, которой папик бриллиант подарил. А тут ведь совсем другое. Вызов. Отчаянье!
Дочь обижалась:
— Михал Михалыч (репетитор) считает — нормально все у меня!
Исидора поговорила с педагогом. Уверилась: тот не банально качает деньги. Считает искренне: у Лики отличные способности, практически талант. Так что в столичных театральных вузах у нее все шансы. Особенно если не претендовать на «золотую пятерку». А в институтах второго ряда, тем более на платных отделениях, ее с руками оторвут.
— Нет, — отрезала Исидора. — Если осваивать профессию — то только в лучшем вузе.
Но там конкурс — от трехсот человек на место. А Лика из общего ряда выделялась, пожалуй, только ангельской внешностью.
Значит, не поступит. Неизбежные разочарования. Потерянный год. Вероятно, дочка захочет остаться в Москве и продолжать готовиться там. А в столице, если не занят в вузе круглые сутки, сплошные соблазны.
И тогда Исидора вспомнила про Дениса.
