Домой после первого дня турнира вернулись совсем поздно. Таня попыталась настоять на режиме, но Митя привел миллион аргументов: у него стресс, надо как следует оторваться, а доспит он завтра по пути в машине. В итоге развел ее по полной программе. Пусть понимала, что манипулирует, но в честь неожиданной победы исполнила все хотелки. Посетили игровые автоматы, потом в кино пошли — как Митя обожал, с огромным ведром попкорна. А когда прибыли домой, сын объявил: турнир надо обязательно играть в одной и той же «счастливой» форме. Ребенок отправился спать, а Садовниковой пришлось закидывать одежду в стиралку, ждать, пока цикл завершится, и развешивать.
Проснулась совсем невыспавшаяся. Расписание знали с вечера, текущие результаты опубликовали только утром. Как Таня и предполагала, Митя попал на первого сеянного. Пока пила кофе, открыла его рейтинг. Серьезный соперник! Из десяти зачетных турниров — восемь первых мест и два вторых, причем целых три соревнования — заграничные.
Спросила осторожно сына:
— Ты в курсе, с кем сегодня играешь?
Тот испуганно ответил:
— Пожалуйста, не говори.
— Почему?
— Юлия Юрьевна сказала: какая разница, с кем драться? А чужой высокий рейтинг только зря на мозг давит.
«Легко сказать: какая разница! А если уступаешь по всем статьям? Мигом себе комплекс неудачника наживаешь», — вспомнила психологию Таня. Впрочем, чем она рискует? Митя снова откажется в теннис играть? Да и ладно, доля мамы спортсмена начинала ее раздражать. И для бюджета накладно.
Но только все равно хотелось, чтобы сын победил. Вчера успела отметить: родители теннисистов обожали давать своим детям советы. Тане — как дипломированному психологу — многие из них казались как минимум бесполезными, а иные — просто вредоносными. И она решила дать Мите свой:
— Как считаешь, в чем ты превосходишь любого спортсмена?
— Я красивый, — ухмыльнулся.
— А помимо этого — весьма спорного — качества?
— Мне скучно играть, как положено.
— Это ты о чем?
— Ну, Юлия Юрьевна говорит: нельзя забивать сразу. Надо мяч подержать в игре и дождаться момента подходящего. А как по мне, редкостная тоска: тупо через сетку перебивать!
— Неподготовленная атака — еще тупее. Имхо, — отрезала Татьяна. — Впрочем, ладно. Считай, я этого не говорила. В теннисе ничего не понимаю, но могу сказать из своей оперы. Крут ты в том, что гораздо умнее всех этих мальчишек. Читать научился в три года. Считаешь без калькулятора. Все столицы знаешь и миллион умных словечек. А у теннисистов, мне показалось, лица — как у футболистов. Дебильные.
— Да ладно, футболисты тоже есть умные, — заспорил Митя. — У Лэмпарда ай-кью больше ста пятидесяти.
— Так его и называли «мозгом Челси», насколько я помню. Вот и ты придумай, как применить на корте свой безусловно высокий ай-кью.
— Я вчера на переходе Конфуция процитировал, — хихикнул Митя.
— К месту?
— Ага. Соперник меня козлиной назвал, а я ему: «Если ты ненавидишь, значит, тебя победили».
— Очень круто, — оценила Таня. — Психологический прессинг вообще чрезвычайно эффективен. Я смотрела недавно, как Медведев со Зверевым зарубились. По уровню — равны абсолютно. Но наш настолько умело его троллил, что тот к пятому сету совсем поплыл.
— А вчера на соседнем корте девочки играли, — улыбнулся Митя. — Одна забила, повернулась к сопернице попой и крикнула: «Я молодец! А ты — нет!» Ей судья два штрафных очка начислила.
— А кто победил?
— Та, что молодец.
— М-да, волчьи у вас там правила.
Тане вдруг стало его очень жалко. Огромный корт, на второй половине — не соперник, а практически враг. Строгая судья. Страх не оправдать ожиданий. Раз тренер велела — «драться на пределе сил», то явно у Мити сейчас не «обычная тренировка, только со счетом».
И она совсем непедагогично сказала:
— Хоть бы ты проиграл сегодня!
— Матушка! Это что вы говорите такое? — округлил глаза сын.
— Да нервничать из-за тебя! Работу пропускать! И школа бесится.
— А я-то думал у тебя «Лего» выпросить. Если выиграю.
— Я и так куплю. Безотносительно результата.
— И без условий?
— С одним: не бейся ты на пределе сил. Просто получай удовольствие.
— Ну… ладно, — озадаченно откликнулся Митя. — Я попробую.
Однако с первых геймов матча Садовникова поняла: у соперника — задача на игру совсем другая. И он пришел даже не победить — но уничтожить. Размазать. На втором розыгрыше подрезал мяч, тот упал близко к сетке, Митя еле успел, отбил сопернику удобно, на ракетку. И тот ударил — точно сыну в лицо, тот чудом успел отклониться.
— Разве так можно? — не выдержала Татьяна.
Папа первого сеянного (смотрел игру с соседнего диванчика) усмехнулся:
— Почему нет? Он ведь извинился.
— Не нравится мне этот ваш теннис! — пробурчала она.
Чтоб совсем не расстроиться, стала наблюдать за соседним кортом. А там еще круче. На одной половине — совсем юная, худющая девчонка Митиных лет. А с другой — ее атакует этакая Серена Уильямс. Ростом под метр восемьдесят, мощная, с грудью как минимум третьего размера и сокрушительным ударом.
Таня обратилась к зрителям странного матча:
— Ничего не понимаю. Это ведь турнир в категории до одиннадцати лет?
