Богатов немедленно взялся изучать сайт «Идеального ребенка».
На первый (да и на второй) взгляд — обычное медицинское учреждение. Продвинутое, очень недешевое. На интернет-ресурсе — много трескучих слов про высокие стандарты, уникальную квалификацию докторов с эмбриологами и тщательную, «на мировом уровне», пред-имплантационную диагностику. Про «улучшение породы» или «исправление генотипа», разумеется, ни слова. Хотя штат эмбриологов очень сильный — все как минимум кандидаты наук. (Денис внимательно изучил вкладку «Наш коллектив».) И уже хотел страничку закрыть, когда вдруг увидел: ниже, среди фотографий «ведущих эмбриологов» — знакомое лицо.
С этим мужчиной он общался. Совсем недавно. И познакомились они вовсе не в клинике.
Таня оплатила срочный тариф и ждала, что заключения генетиков придут через пару дней на электронную почту. Однако результаты явились уже назавтра.
Садовникова первым делом, конечно, открыла Митю:
Откинулась в кресле. Ничего себе! Парень, выходит, прав. А они сколько его разубеждали и даже посмеивались!
«Блин, — запоздало подумала Таня, — зря я Богатову поверила безоговорочно. Надо было его генетический материал тоже тайком собрать и отправить. Вдруг отец все-таки он? Как сам Митька и считает?!» Даже если Денис не врет и с Женей в близкие отношения в последние годы не вступал, может, она все-таки смогла как-то добыть его биологический материал? Ну, или сохранить с тех времен, когда они
Ладно. Надо подумать. Переварить.
А пока что взялась читать следующее заключение — про вероятные Лизины генетические аномалии. Через множество малопонятных терминов продиралась с трудом, но общий смысл улавливала: девочка здорова, склонности к онкологии, психическим заболеваниям не имеет. Ни слова ни о каких мутациях или о том, что рождена она с использованием генотипа третьего человека.
Однако в конце теста значилось:
А следующая фраза еще хлеще:
— Разрази меня дьявол! — пробормотала Татьяна.
Митя, по счастью, в школе, а Денис как раз у нее — устроился в гостиной перед лэптопом.
Садовникова кинулась к нему:
— Диня! Результаты пришли! Ты сейчас упадешь. Максим — Мите не отец!
Богатов просиял. Таня продолжала:
— Но я не от этого в шоке. У Лизы вообще оба родителя неизвестно кто! Нет ни маминых генов, ни Гая!!!
Богатов вскинул голову от компьютера, пробормотал:
— Та-ак. Вот это поворот! Что же тогда получается?..
У Садовниковой, крайне некстати, зазвонил телефон. Таня увидела незнакомый мобильный номер. Звонки, она считала, скидывать невежливо, а отключать звук в момент, когда прорывается абонент, не умела. Так что — если мошенник — проще не ждать, пока сам сбросит, а с ходу послать.
— Алло, — бросила раздраженно.
— Из генетической лаборатории беспокоят, — не здороваясь, произнес мужской голос.
Прежде оттуда звонили безупречно вежливые, сладкоголосые женщины, поэтому Татьяна удивилась:
— А вы кто?
И включила аппарат на громкую связь.
— Анализ я проводил по вашим образцам. Не мое, конечно, дело и задачи такой не стояло, но, может, вам интересно будет узнать. Поэтому решил позвонить. Дети — не однояйцевые.
— К-какие дети? — У нее перехватило дыхание.
— Ну, брат с сестричкой, по кому я исследование делал. Они не однояйцевые близнецы.
— Я вообще ничего не понимаю…
Сотрудник, похоже, принял ее за дурочку. Начал терпеливо объяснять:
— Вы сдавали образцы двух детей одного года рождения. Мальчика и девочки. У мальчика требовалось установить предполагаемое отцовство, а генотип девочки проверить на аномалии. Про то, какие они близнецы, вопрос не стоял, но мне самому стало интересно. Вот и сделал — без дополнительной оплаты для вас — еще один тест и выяснил: они разнояйцевые.
У Тани закружилась голова. Голос ослаб, прошептала:
— Извините, я что-то себя плохо чувствую. Могу вам перезвонить чуть позже?
— Да пожалуйста. У вас номер определился? Это мой личный мобильник.
Положила трубку. В изумлении взглянула на Дениса. Тот в отличие от нее выглядел почти хладнокровным.
