— Отсюда направо. У тебя ведь обувь не городская?
— Говноступы. Подготовился к питерской погоде.
— Отлично.
Они двинулись по еле приметной тропинке. Ходасевич постоянно сверялся с картой и вскоре велел:
— Теперь налево. Сейчас совсем сквозь чащу придется. Глаза береги.
Сам полковник двигался с удивительной для своих габаритов грацией.
— Вы отлично справляетесь, — похвалил Богатов.
Ходасевич усмехнулся:
— В Африке дебри покруче были.
С километр они хлюпали по грязи, продирались сквозь кусты и осоку. В совсем сумерках оказались подле трансформаторной подстанции на десять киловольт. Выглядела она заброшенной, хотя провода поверху и тянулись. На двери красовался череп с предупреждением «Под напряжением, убьет».
Валерий Петрович достал фонарик и отмычку.
— Точно не убьет? — забеспокоился Денис.
— Она не под напряжением, — заверил полковник и уверенной рукой вскрыл замок.
Железная дверца скрипнула, отворилась.
Денис в изумлении увидел: вместо электрооборудования внутри — несколько больших рюкзаков.
— Что это? — обернулся к Ходасевичу.
— Тайник Паука, — усмехнулся тот. — Все, что тот из антикварного салона вынес.
— Но как вы узнали?..
— Мой помощник отследил. Частный детектив Паша Синичкин. Сначала думал ему поручить достать заначку, но потом решил: зачем человека подводить под статью о вандализме и порче электрооборудования? Лучше мы сами.
Антикварный сервиз — очень для них кстати — оказался аккуратно упакованным в два рюкзака. Взвалили себе на плечи, двинулись — уже в полной темноте — в обратный путь.
Ходасевич хотел отложить объяснения до ужина, но Денис все-таки вытянул.
Полковник, когда разрабатывал Александра Сергеевича, очень страдал из-за нехватки информации.
— За ним наблюдение надо было ставить, а как? Я из дома выбираться не люблю, да и для наружки слишком стар и неповоротлив. Пришлось поручить ученику любимому, Паше Синичкину. Отправил я его в Питер, он к нашему шустряку-историку прилепился и много интересного для меня узнал — про его образ жизни. А еще отследил, что Александр Сергеевич несколько раз в «Невский лесопарк» наведывался. И всегда не с пустыми руками. В первый раз Паша его в лесу потерял. Но не сдался. Со второго — смог незаметно сопроводить, он у меня умник, умеет передвигаться незаметно. Близко подходить, понятно, нельзя, но по следам определил: у Александра именно в старой трансформаторной будке секретное место. Я велел самому ничего не трогать, а для меня карту нарисовать. Но Александр Сергеевич хитер, согласись! Место грамотно выбрал. Если не знать, никто бы в будку эту и десять, и пятнадцать лет (или сколько там ему дадут) не полез.
— И что дальше?
— Сервиз, я считаю, надо отдать Ханс-Йоргу. А вот что с остальными бирюльками делать? Может, Мите на теннис?
— Мне не нужно чужого на Митин теннис, — твердо сказал Богатов.
Ходасевич одобрительно кивнул:
— Я в тебе не сомневался. Тогда перешлю карту ответственным товарищам. Пусть забирают — и возвращают в магазин.
Они, уже в кромешной тьме, подошли к машине. Ходасевич с видимым облегчением переложил рюкзак в багажник.
— Удивительно. Я все-таки нашел этот клад. Благодаря вам, — пробормотал Богатов. — Пожалуйста, Валерий Петрович! Примите — с моей огромной благодарностью — двадцать процентов комиссии! Двести тысяч евро! Хотя бы квартиру себе купите нормальную!
— Зачем она мне? — отмахнулся полковник. — Лучше поездку с внучком за границу профинансируй. А то Митька все уши прожужжал: просит, чтобы я с ним вместе с ним в турецкую академию поехал. А потом куда-нибудь в Европу на турнир.
Денис Исидоре не позвонил — хотя Лютова ждала.
Сама его беспокоить тоже не стала — зачем будить лихо?
От дочери она знала: Денис в Москве. Лику поддерживает. Девушка училась на первом курсе ГИТИСа, загрузка у студентов была сумасшедшей, но Богатов все равно умудрялся втиснуться в ее плотное расписание, сводить в ресторан, попытаться накормить впрок. И приходил на все ее студенческие спектакли — «вместе с дамой сердца».
— Что там за дама? — небрежно спросила Исидора.
— Типа тебя, — хмыкнула дочь. — Но умнее.
— И в чем?
— Смотрит на Дениса правильно. Преданными глазами. Зря ты, мамуля, такого мужчину упустила.
Исидора на упрек не ответила. А про себя подумала: «Я не просто его упустила. Еще и подставила. Да как!»
Хватит ли у Ликиного отца благородства — ей не мстить?
Лютова не знала. А Денис на связь не выходил, и с каждым днем ей становилось все тревожнее.
Ханс-Йорг — тот пробовал предъявлять претензии. Но его истерики она пресекла на корню. А чтоб совсем не раскисал, возместила ему все расходы на поездку.
Немец деньги взял. Хмуро спросил:
— Подачка нищему брату?
— Нет, — отрезала. — Компенсация за моральный ущерб. Хотя я и не виновата в том, что вы ничего не нашли, Дениса тебе рекомендовала я. Поэтому ощущаю себя ответственной.
Немец по-прежнему считал: русские его обманули. Исидора уверенно отвечала: ничего подобного. За Дениса она головой ручается.
Действительно ведь — он не обманывал.
Лютова ни капли не жалела, что сама перераспределила клад. Амелии он нужнее.
