Она смотрела на него спокойно, немного грустно. В её взгляде было тёплое, пронзительное сострадание, от которого хотелось отвернуться, но невозможно было отвести глаз.
Кто-то поставил перед ней тарелку. Горячее мясо летушки — дымящееся, приправленное пряностями.
Он поднял глаза.
Леда. Она улыбалась мягкой, тихой улыбкой и, казалось, предложит ему чашку кофе. Дейн затянулся. Дым резал горло. Окурок потрескивал в пальцах.
Леда перевела взгляд вглубь зала. Он обернулся. И они были там.
Стуро Пулл и его семья — улыбаются, разговаривают, делят между собой хлеб. Миран Лосс с детьми — малыши толкаются, смеются, мать качает головой, гладит сына по волосам.
Дарси и Нис — играют в карты. Дарси жульничает, Нис хмурится, но всё замечает. И улыбается.
В кресле — Клеон. Гитара в руках. Он играет. Беззвучно. Пальцы касаются струн, губы едва шевелятся. Аспа рядом. Поет.
Миг — и всё дрогнуло. Мелодия оборвалась. Лица начали таять, краски — блекнуть. Окурок обжёг кожу. Дейн вздрогнул, моргнул. И всё исчезло.
Форн снова появился. Подошёл к стойке, достал новую пачку сигарет и бросил её рядом с бутылкой.
— Мои люди обошли всё, что могли, — проговорил он с усталой хрипотцой. — Никто, конечно же, ничего не видел. Как всегда.
Он налил себе и махом осушил половину.
— Ну давай, Краут, выкладывай, — бросил он, опершись локтями на стойку. — Я по твоей роже вижу — ты что-то знаешь.
Дейн кивнул. Молча. Минуту собирался с мыслями. Потом начал говорить. Спокойно. Сухо. Будто читал протокол: о Корко Сегдаси, о том, что удалось выудить из покойного инфопата, о деревне — вымершей в одно мгновение. И о Пепельных, что пришли проверить, сдох он или нет и добить в случае чего.
Форн слушал молча. Лишь один раз скривился, когда услышал про трупы.
— Клянусь Законом, — процедил он сквозь зубы, — я всегда считал, что вся эта история про прив’ва за которыми следует неудачи — просто выдумки. Но с тех пор как ты у здесь появился, Краут… начинаю в это верить.
Он забарабанил пальцами по стойке, коротко и резко.
— Всё это звучит, как бред под шутки пьяного космата, но знаешь, пекло побери, в этом бреде, что-то есть. Наши говорили, были случаи, когда находили деревни, где были одни трупы. Думаешь, и тут Хенликс постарался?
— Вполне, — холодно отозвался Дейн.
— А камбустионные ячейки? Они у него?
Краут коротко кивнул.
— Возможно.
Форн покачал головой, вздохнул. Налил себе ещё, но пить не стал.
— Пекло бы побрало этих фог’га. Ладно. Нужно передать всё Игоде. Первый секретарь будет в восторге, — язвительно процедил Форн.
— То, что здесь произошло, — тоже его рук дело, — бросил Дейн.
— С чего бы ему убивать хозяйку постоялого двора? — хмуро спросил Форн.
— Ему нужна была инскрипта. И он не всех убил. Сайджед, скорее всего, у него.
— Этот чудаковатый благокровный? Что ему сдался этот аристократ?
— В инскрипте были данные о камбустионных ячейках. Может, и что-то ещё. Что-то, что Хенликсу нужно больше, чем само оружие, а историк
Форн тихо хмыкнул. Взял стакан, посмотрел на эль, как на старого врага. Поставил обратно.
— Допустим. Что ты собираешься делать?
— Крыса Моргис представляет Хенликса в Арн-Холте. Его нужно навестить.
Форн резко качнул головой.
— Послушай, Краут. Я бы рад. Честно. Но мы тут держимся на честном слове. Каждым днём нас всё меньше. Эти твари из ДБИ все на зарплате у Хенликса. Мэр, по слухам, теперь кормится с ладони этого фог’га. А у меня приказ Игоды — сидеть тихо и не вступать в конфронтацию с его людьми.
Дейн хотел возразить, но Форн рявкнул:
— Не спорь. Ты работаешь на нас. А теперь — сиди смирно. За тобой смерть ходит, Краут.
Краут подумал о том, насколько близко к истине был констебль, но промолчал. Он полез в карман, достал жетон Утвердителей и положил его на стойку.
Форн застыл.
— Что ты…
— Я увольняюсь, — сказал Дейн глухо, почти отрешённо. — Передай Игоде, что он может взять свой штраф, свои политические игры, свои солиды, вас златоперых и эту прогнившую планету — и пойти… Думаю ты знаешь куда.
Форн молча взял жетон. Несколько секунд вертел его в пальцах. В его взгляде смешались раздражение, понимание и… уважение.
— Догадываюсь, — хмыкнул он с кривой усмешкой. — Что теперь?
Где-то в глубине памяти прозвучал голос наставника: "Ты сделаешь то, чему я тебя учил. То, что умеешь лучше всего."
Дейн посмотрел Форну в глаза. Констебль увидел в них ответ — прямой, неизбежный и опасный. Такой, который сам бы выбрал, если бы не присягнул Закону.
И потому промолчал. Только коснулся рации на плечевом креплении и бросил негромко, но чётко:
— Идху, зайди.
Через несколько секунд в дверь вошёл Утвердитель — высокая фигура в чернильно-чёрной броне, шаги тяжёлые, размеренные.
Форн взглянул на него, потом, с усталой демонстративной отрешённостью, начал говорить:
— Идху, с этого момента ты являешься свидетелем того, как наёмник Дейн Краут разоружил меня, приставил револьвер к виску и вытряс из меня информацию. А именно: что Фузо, после конфронтации с Краутом, исчез из нашего поля зрения, но был замечен в других города, выполняя особые поручения монсора Моргиса Кложе.
