— Не волнуйся, Жоур, — фыркнул Микса, перебрасывая проверяя свою винтовку. — Нам и делать ничего не придётся. Проверим, что он сдох, — и обратно.
— А ты уверен, что он сдох? — глухо пробормотал Гульп.
— Уверен, — отрезал Микса и на миг встретился с ним взглядом. В этом взгляде было что-то ледяное. Гульп был наслышан о странных верованиях товарища, но не лез в это. — Поверь мне, — Микса кивнул на дом. — Пошли. Покончим с этим.
Гульп медленно выбрался из квик-кара, вдыхая ночной воздух. Он не стал ждать — пальцы автоматически легли на кнопку, активируя генератор щита, встроенный в пояс. Тонкий гул пробежал по легкой броне, и вокруг его тела на миг вспыхнуло бледно-голубое свечение — защитный кокон замкнулся.
Микса, стоявший у капота, покачал головой и бросил взгляд в его сторону:
— Зачем? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Осторожность не бывает лишней, — ответил тот глухо, вглядываясь в окна домов.
— Не стоит так пережива…
Выстрел.
Голова Миксы резко дёрнулась вбок, будто кто-то невидимый толкнул её. Его тело повалилось на землю с глухим стуком, оставляя на дверце квик-кара быстро растекающееся пятно крови.
Второй выстрел. Жоур даже не успел закричать: он судорожно схватился за грудь, пошатнулся и, ударившись затылком об корпус квик-кара, сполз вниз, оставив на железе размазанный след.
Третий.
Граната, закреплённая на поясе Тарако, вспыхнула, ослепительно, громко. Взрыв поднял клуб пыли, швырнул Гульпа в сторону, как тряпичную куклу, а квик-кар вспыхнул.
Защитное поле погасло почти сразу — генератор не выдержал перегрузки. Удар о землю был глухим и болезненным, что-то внутри Гульпа треснуло.
Он лежал на боку, едва дыша. Грудная клетка пульсировала тупой болью. Где-то глубоко под кожей ныли сломанные рёбра. В ушах звенело, взгляд плыл. Он попытался пошевелить рукой — не получилось.
“Осторожность не бывает лишней…” — пронеслось в голове.
Над ним нависла фигура. Рука держала револьвер, направленный на него.
Они встретились взглядами.
Усталые серые глаза смотрели на Гульпа сверху вниз. В них не было ярости. Не было злобы. И не было жалости.
Гульп хотел что-то сказать. Выстрел был последним, что он услышал.
Дейн стоял рядом с объятыми пламенем обломками квик-кара, окружённый телами Пепельных. Его голова раскалывалась, будто кто-то долго колотил по ней молотом. Боль пульсировала в висках, и Дейн покачнулся, не удержавшись на ногах. Он рухнул на колени, вцепившись в землю, чтобы не потерять сознание. Грудь тяжело вздымалась, каждый вдох отдавался тупой болью во всём теле.
Кода, парящий рядом, издал серию резких трелей. Дейн отмахнулся, словно отгоняя назойливое насекомое.
— Хватит, приятель, — прохрипел он. — Я жив.
С трудом поднявшись, он доковылял до квик-байка. Седло скрипнуло под его весом, когда он тяжело осел на него, бросив взгляд на пустую улицу. Тишина давила, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Дейн ощутил холод, не связанный с ночным воздухом — ледяной ком в груди, который с каждой секундой становился всё больше. Что-то было не так.
Он встал, игнорируя протестующий писк Коды, и направился к ближайшему дому. Остановился у деревянной двери. Дейн постучал — раз, другой. Тишина. Он ударил сильнее, но ответа не последовало. Стиснув зубы, он отступил и выбил дверь плечом. Петли жалобно скрипнули, и наёмник шагнул внутрь, сжимая рукоять револьвера.
Внутри было темно. Дейн прошёл через узкий коридор. В гостиной он остановился. Семейная пара — мужчина и женщина, обоим лет за сорок — лежали на полу, их глаза были пустыми, а лица застыли в немом ужасе. Рядом, скорчившись у дивана, лежал их сын, парнишка лет пятнадцати. Смерть пришла за ними. Краут надеялся, что это было быстро.
Он вышел из дома, громко выругавшись. Его взгляд скользнул по другим домам, тёмным и безмолвным. Он мог проверить их, но уже знал, что найдёт. Страшная участь постигла всех в этой деревне.
Вернувшись к байку, он завёл двигатель. Кода нырнул в свою нишу, продолжая пищать, но Дейн не слушал. Он выжал газ, и квик-байк рванул вперёд, унося его прочь.
В Арн-Холт он вернулся с рассветом. Бледным, серым, с кроваво-красным оттенком, будто небо истекало кровью. Улицы вблизи Клоаки были завалены мусором: обгоревшие обломки, разбитые витрины, выжженные следы выстрелов на стенах. Дейн заметил патрули златопёрых, чьи броневики ползли по улицам, а дроны гудели над крышами, сканируя всё, что движется.
Он сбросил скорость, когда впереди показалась “Шахтёрская Пристань”. Два броневика Утвердителей стояли у входа. Сердце Дейна сжалось. Припарковав байк у обочины, он снял шлем, бросил его в багажник и достал потрёпанную шляпу. Надев её, он поправил кирасу и шагнул вперёд, игнорируя боль в голове.
Констебль Форн стоял у дверей, прикуривая уже третью сигарету подряд. Увидев Дейна, он шагнул навстречу, тяжело вздохнув.
— Клянусь Законом, Краут, я пытался с тобой связаться, — сказал Форн, его голос был глухим, почти безжизненным. — Глим-сеть положили, вся связь легла… Это был ад. — Он задумался на мгновение, затем поднял взгляд на наемника. — Где ты был, пекло тебя возьми?
