Вид на правительственный квартал вызывал у него изжогу даже в искусственных органах. Он бы предпочёл дышать холодным, но по-настоящему чистым воздухом Керкиры-11 — далёкой планеты на краю Хелехонтского Предела. Там можно было слушать завывание снежных вьюг, способных вмиг умертвить человека, любоваться ледяными пиками, пронзающими горизонт, и наслаждаться звучанием Шестой Симфонии Ланглакитии. Вместо этого он вынужден был тратить своё время и нервы здесь, в этом душном кабинете, где даже воздух был пропитан бюрократией и ложью.
Он устал от этой планеты. Устал от рутины, в которую вылилось его назначение. Когда он узнал, что его отправляют в политическую ссылку, он не расстроился. Ему надоела возня внутри Совета Магистров: фракции, интриги, бесконечная борьба за сферы влияния. Джебелин искренне надеялся закончить карьеру на далёкой, тихой планете, где можно было бы забыть о войнах, как внешних, так и внутренних. Но за последние пять лет Ивелий всё больше напоминал нарыв, готовый вот-вот прорваться.
Его не покидало параноидальное чутьё, которое всегда просыпалось в моменты приближающейся беды. Что-то произошло. В один миг всё изменилось, и он не мог понять, откуда взялась эта тень, окутывающая планету. Она была невидимой, но ощутимой, как холодный ветер, предвещающий бурю. И Джебелин знал: буря уже на пороге.
— Вижу, вам есть что сказать, младший секретарь Лин, — Джебелин затушил очередной окурок и бросил его в урну.
— Разрешите говорить откровенно? — спросила Кинара.
— Разрешаю, — Джебелин вздохнул, предвидя, о чём пойдёт речь. Он знал свою подчинённую слишком хорошо, чтобы не понимать, что её беспокоит.
— Зачем вы наняли его? Он же прив’ва, — последнее слово Кинара произнесла с глубоким презрением, словно только что попробовала что-то отвратительное.
«Прив’ва?» — первый секретарь удивился. Он ожидал недовольства со стороны Кинары, но не думал, что она выразит его таким образом.
Большая часть населения Пределов говорила на одном из диалектов общегалактического языка. Однако на многих мирах можно было услышать и другую речь — язык, известный как кхайне. Немногие владели им свободно, но отдельные слова из него вошли в повседневный обиход жителей Пределов. Этот язык был трудно переводим: значение слов зависело от контекста и планеты. Тем не менее, некоторые слова понимали в любом уголке Пределов.
Прив’ва — одно из таких слов. Им обозначали ненадёжных, не заслуживающих доверия людей, от которых больше проблем, чем пользы. Это была самая распространённая трактовка. Иногда так называли тех, кто приносил несчастья окружающим, или тех, кого удача упорно обходила стороной. Ещё одно значение — человек, неспособный ничему научиться. В целом, слово несло множество неприятных оттенков.
Когда Кинара произнесла это слово с презрением, она дала понять, что считает Дейна не только ненадёжным, но и неудачником. Первый секретарь понимал её недовольство. Охотник за головами, не выполнивший контракт, действительно не заслуживает доверия. В среде тех, кто вовлечён в Великую Игру, такой человек подобен прокажённому. Неудачник. Однако именно поэтому он был идеальным кандидатом для плана Джебелина Игоды.
— Он прив’ва, — повторила Кинара, подчёркивая свою точку зрения. — Вы сами знаете, что от таких людей больше вреда, чем пользы. Почему он?
Джебелин задумался на мгновение, его взгляд скользнул к окну, за которым простирался правительственный квартал.
— Потому что он именно тот, кто нам нужен, — наконец ответил Джебелин. — Я нанял его, чтобы он расследовал убийство. Только и всего. Пусть этим и занимается, — добавил он, возвращаясь за стол. На столешнице проявилась голографическая клавиатура и экран, их мягкий свет озарил его лицо. — Сообщите нашим агентам в Арн-Холте, чтобы наблюдали за охотником. Пусть докладывают о каждом его шаге, но ни в коем случае не вмешиваются, что бы он ни делал, — он ввёл несколько команд, закрепляя контракт за Дейном.
— Полагаю, в ближайшее время появится слух, — продолжил Джебелин, его голос приобрёл оттенок расчётливости, — что на Ивелий прибыл охотник из Коллегии. Он посетил офис первого секретаря и получил особый контракт — на Феникса. Живого или мёртвого. Но Утвердители, опасаясь огласки, обставили всё так, словно он расследует какую-то мелочь. Этот слух должен дойти до нужных ушей. Вам всё ясно, младший секретарь Лин?
Кинара начинала понимать, чего добивается её начальник. Её лицо на мгновение отразило смесь удивления и одобрения.
— Понимаю. Но разве это не сыграет на руку Ему? — спросила она, подчеркнув последнее слово.
— Конечно. Ещё как сыграет. Будьте уверены, — Джебелин задумался, его взгляд стал отстранённым, словно он видел не стены кабинета, а далёкие горизонты своих планов. — Если мы не можем сделать первый ход, пусть этот шаг в бездну сделает наш противник.
— Это большой риск, — заметила Кинара.
— Знаю, — кивнул первый секретарь. — Поэтому нужно обсудить детали с губернатором.
— А как же охотник? — спросила Кинара, её брови слегка сдвинулись. — Когда слух распространится, Пепельные наверняка явятся за ним.
