— Мне нужен инфопат, — добавил он, делая первый глоток. — Зовут Элия.
Женщина прищурилась, уголки её губ дёрнулись в усмешке, обнажая зубы с металлическими вставками.
— Веткой жмёшь… откуда такой? — протянула она, наигранно удивлённо, но голос понизила. — Зачем она тебе?
Дейн выдержал паузу.
— Дело есть.
Барменша цокнула языком, закатив глаза.
— Дог шёл, а ещё флексит тут… — пробормотала она, но затем кивнула в сторону дальнего угла. — Лови нитку, брат, вон дверь. Жмякай три раза.
Он проследил за её жестом — в полумраке едва угадывалась дверь с мигающим красным сенсором.
— А у вас тут толковые словари не продают? — с лёгкой усмешкой бросил он, глядя на неё.
Женщина прищурилась. Её аугментированные пальцы мягко скользнули по стойке, но в этот раз с ощутимым напряжением. Она смотрела на него несколько секунд — слишком пристально, слишком холодно. Затем медленно отвернулась.
Дейн хмыкнул, покачал головой и направился к двери. Постучал три раза. Дверь открылась. На пороге стояла девушка, одетая так, будто ткань была ей не более чем символическим аксессуаром. Однако гораздо больше внимания привлекали её аугментации. С таким комплектом она могла бы в одиночку разогнать половину протестующих на улице.
Краут взглянул на неё и коротко сказал:
— Мне нужна Элия.
Она смерила его взглядом, кивнула и, не говоря ни слова, отступила в сторону, пропуская внутрь.
Эта часть клуба разительно отличалась от главного зала. Здесь не было неонового сияния, бешеного ритма музыки и толпы танцующих. Узкий коридор, отделанный тёмным деревом с мягкими вставками из искусственной кожи. По обе стороны располагались двери — за каждой скрывались небольшие, но роскошные капсулы. Здесь заключали сделки, вели переговоры и отдыхали те, кто предпочитал уединение.
Дейна, в сопровождении двух аугментированных дам, быстро провели дальше, минуя несколько дверей, потом указали нужную дверь и жестом велели ждать. Он скрестил руки на груди, лениво оглядываясь. Через минуту дверь мягко скользнула в сторону. Дейн шагнул внутрь, краем глаза замечая, что одна из Красных Фурий вошла следом, бесшумно заняв место у двери.
Он задержал на ней взгляд. Молодая, но явно прошедшая немало. Её тело покрывали боевые аугментации — металлические пластины на руках и шее, хромированные пальцы с усиленными суставами, сенсоры, вживлённые в виски.
Дейн коротко вздохнул и перевёл взгляд вперёд.
Комната, окутанная мягким сумраком, мало чем отличалось от комнаты других инфопатов, с которыми он имел дело раньше. Вдоль стен громоздились стеллажи с аппаратурой: интерфейсы связи, разобранные импланты, инструменты для точной их настройки и ремонта. На столе беспорядочно лежали модули и платы, словно их владелица работала с ними прямо перед его приходом. Тусклые голографические экраны мерцали приглушённым светом, проецируя данные, смысл которых был понятен лишь ей одной.
В дальнем углу стояло массивное синхро-кресло, оплетённое проводами. В его мягких изгибах покоилась женщина, слившаяся с машиной. Её голову обвивали кабели, ведущие к имплантам на затылке и спине, а по коже, вдоль линии искусственной нервной системы, пробегали тонкие нити синего света.
Она не двигалась.
Прошло несколько минут, прежде чем тишину нарушил мягкий щелчок разъединяющихся коннекторов. Кабели ослабли, откинувшись назад, словно живые змеи, выпуская свою хозяйку из объятий машины. Женщина медленно поднялась, размяла плечи, потянулась, и в воздухе раздался негромкий хруст синтетических суставов. Она накинула на себя потёртую куртку — жест привычный, почти неосознанный, — и ткань скрыла металлический отблеск аугментаций. Однако спрятать всё было невозможно: отвороты рукавов не доходили до запястий, и в полумраке угадывался приглушённый блеск металла.
Перед Краутом, скрестив кибернетические руки на груди, стояла молодая женщина. Несмотря на обилие имплантов, внешне она была очень привлекательна. Чётко очерченные скулы, высокие, чуть изогнутые брови и губы с естественной, едва уловимой улыбкой придавали её лицу выразительность. Глаза, слегка светились в полумраке, а длинные серебристые волосы были уложены в модную прическу бунтарки, но пара выбившихся прядей мягко ложилась на лоб. В её облике было что-то хищное, но не агрессивное — скорее настороженное, словно она привыкла держать дистанцию, оценивая собеседника прежде, чем решиться довериться.
Таких, как она, называли инфопатами.
Инфопаты — люди с врождённой способностью к усиленному восприятию глим-сети. Для них цифровое пространство — не просто потоки данных, а живая структура, которую можно ощущать, изучать, даже менять. С помощью генетических терапий, модификаций, нейроимплантов и усиленной нервной системы они доводят свои способности до предела, позволяя себе погружаться в сеть ещё глубже. Самые продвинутые из них способны взаимодействовать с глим-сетью одной лишь мыслью, а некоторые — даже проникать в Старую глим-сеть.
