На один выстрел ценнее полностью

— Сборище суеверных и отчаявшихся людей, которым умело промыли мозги, — пожал плечами Корделион. — Но те, кто их организовал, явно разбираются в истории этой планеты.

— С чего ты взял?

— Они знают о Медее. А про неё даже в глим-сети почти нет информации.

— То есть богиня эта всё-таки существовала?

Дейн перевёл взгляд на огромную карту на стене. На ней были отмечены все эти странные колонны, что он видел в столице и Арн-Холте. В каждом крупном городе планеты была такая.

Сайджед нахмурился.

— Она не была богиней. Это древняя царица. Когда-то она правила всей этой звёздной системой. А Ивелий… — он на мгновение замолчал, прежде чем добавить: — Это её гробница.

Для многих из тех, кто участвовал в походе, всё началось именно в тот день. Я помню его хорошо — естественно, это был самый важный день в моей жизни. И в жизни всех офицеров, собравшихся на той площади под лучами двух солнц, согревающих Эбстерию-Сол. В тот день мы дали клятву — не сдаваться и не отступать перед лицом Врага. Клятву положить конец их злодеяниям раз и навсегда.

Как легко было произнести те слова, как легко было посвятить себя столь благородному делу… И как тяжела оказалась эта клятва.

Меня зовут Войценорро Лид’го Каррен. Ныне — Великий Лорд-адмирал Кавионского Союза в отставке, а раньше — просто капитан Каррен, беженец с планеты Феррокайн. Я пишу эти строки, понимая, что я прожил долгую жизнь — гораздо дольше, чем выпадает на долю большинства. И сейчас, глядя на своих детей, я чувствую всю тяжесть воспоминаний, которая преследует меня и всех, кто был с нами тогда. Тех, кто спас галактику от зла и одолел Врага. Тех, кто положил конец Эпохе Опустошения.

Дождь опустился на Арн-Холт. Сначала несколько редких капель разбились о стекло визора Дейна, но вскоре город скрылся за плотной завесой осадков. Однако ливень не остудил горячие головы на улицах — беспорядки переросли в полномасштабные столкновения.

Улицы многих районов города превратились в хаос. Разбитые витрины магазинов, пылающие баррикады из перевёрнутых квик-каров озаряли переулки дрожащими бликами огня. Рекламные панели мерцали искажёнными изображениями, побитые камнями или опалённые пламенем. Толпа, вооружённая чем попало, забрасывала кордоны Утвердителей бутылками с зажигательной смесью, кусками арматуры и обломками городского оборудования. В ответ силовики применяли не летальное оружие — ослепляющие вспышки оглушающих гранат лишь раззадоривали толпу, а волновые излучатели заставляли людей корчиться от боли, сбивая их с ног. Некоторые теряли сознание прямо на месте.

Но беспорядки не стихали. На одном из перекрёстков раздались выстрелы. В отличие от Утвердителей, отряды ДБИ не стеснялись использовать более жёсткие меры. Из усиленных бронемашин вылетали залпы шоковых дротиков и газовых гранат, а патрульные дроны зависли в воздухе, сканируя толпу и передавая данные в штаб.

Дейн сбавил скорость, следя за происходящим. В гуще протестующих мелькнул парень в тёмном плаще, его рука метнула что-то к кордону силовиков. Хлопок — и один из Утвердителей рухнул на землю, судорожно хватаясь за грудь. Напарники тут же оттащили его назад, а толпа взревела, подбадривая нападавшего.

Внезапно среди протестующих появились фигуры в серых плащах с глубокими капюшонами. Они двигались иначе — быстро, организованно, целеустремлённо. Эти люди знали, что делали. Они направляли толпу, подталкивали её к нужным точкам, поднимали волну ярости.

— За Оула! — выкрикнул кто-то.

— За Хенликса! Хенликс! Хенликс! — подхватили другие.

Но крики утонули в оглушительном взрыве. Из переулка выскочил человек с гранатомётом, и через мгновение боевая машина Утвердителей превратилась в груду пылающего металлолома.

Дейн не стал задерживаться. Маневрируя в узких переулках, он ускорил квик-байк, стараясь держаться подальше от центра столкновений. Впереди, за огнями, хаосом и дымом, его ждала "Лазурь".