На огненной черте полностью

К о б ы л к о. Полный порядок. Тишина. Дети, старушки, котелки.

Ф е д о р о в с к и й. Ясно. Можешь исчезнуть.

К о б ы л к о. Есть исчезнуть. Разрешите доложить?

Ф е д о р о в с к и й. Что еще?

К о б ы л к о. Там фрицы… В смысле — немцы… пришли, музыканты, разыскали их по приказанию товарища полковника.

Ф е д о р о в с к и й (оправляя форму). Ничего, я сам их приму. Давай заводи… Да, а кто же переводить будет? Ниночку я отослал в медсанбат.

К о б ы л к о. Разрешите, товарищ лейтенант?

Ф е д о р о в с к и й. Ну?

К о б ы л к о. В роте у старшины Кузовкова — сержант Бородин, тот, что флаг давеча сшибал…

Ф е д о р о в с к и й. Ну?

К о б ы л к о. По-немецки чешет, как Риббентроп.

Ф е д о р о в с к и й. Ну что ж, если как Риббентроп, годится. Давай немцев и этого сержанта ко мне… пулей.

К о б ы л к о. Есть! (Убегает.)

Входят  н е м ц ы - м у з ы к а н т ы  с инструментами в руках, беленькие старички в аккуратных, но потертых фраках. Робко здороваются, выстраиваются вдоль стены. Слышны голоса: «Сержанта Бородина в комендатуру», «Бородина к лейтенанту Федоровскому».

Ф е д о р о в с к и й. Здравствуйте, товарищи… то есть граждане немцы. (Прошелся, оглядывая музыкантов. Останавливается около одного, трогает виолончель.)

Музыкант открывает футляр.

…Это можете? (Насвистывает мелодию романса: «Я встретил вас и все былое…».)

Музыкант часто кивает, вынимает виолончель, усаживается, начинает играть. Это звучит так неожиданно прекрасно, что все замирают. Вбегает  с е р ж а н т  К о б ы л к о, за ним — П е т р  Б о р о д и н.

К о б ы л к о. Товарищ лейтенант, разрешите…

К а т е н ь к а (шепотом). Тише!

Кобылко и Петр застывают у порога. Музыкант, доиграв фразу, останавливается. Ефрейтор Катенька и ефрейтор Сашенька аплодируют. Старый музыкант кланяется.

Ф е д о р о в с к и й (Петру). Немецкий знаешь?

П е т р. Более или менее, товарищ лейтенант Федоровский (косится на Кобылко). Риббентроп… (Петру.) Переводить сможешь?

П е т р. Постараюсь.

Ф е д о р о в с к и й. Скажи им, чтобы собрали всех, ну и открывали сезон. В парке там эстрада уцелела. В общем скажи… пушки кончили стрелять, время музыке играть!

П е т р (музыкантам). Товарищ лейтенант просит вас собрать всех ваших коллег и открыть музыкальный сезон в парке, на летней эстраде. Товарищ лейтенант привел известное изречение, что «когда пушки стреляют — музы молчат», а теперь же пушки умолкли — и… слово за музами.

Среди музыкантов оживление, возгласы: «Прекрасно сказано», «Прекрасно». Они робко аплодируют. Один из них, видимо дирижер, — он без инструмента, делает шаг вперед.

Д и р и ж е р. Прекрасно сказано!.. Господин офицер, мы с удовольствием подчиняемся вашему приказу. Ведь мы — музыканты. Музыка — наш хлеб.

Ф е д о р о в с к и й. Чегой-то они хлопают?

П е т р. Они одобряют ваши слова. Они просят сказать господину офицеру, что музыка их хлеб.

Ф е д о р о в с к и й. И даже с салом! (Громко смеется.)

П е т р (музыкантам). Товарищ лейтенант говорит, что вам будет положен специальный продовольственный паек.

Д и р и ж е р. Мы очень благодарны. Поверьте, нам было очень нелегко. Мы очень боялись…

Ф е д о р о в с к и й (взглянув в окно). А это что еще за посольство?

К а т е н ь к а (подойдя). Ой, совсем старый старичок и девочка… тянут такую тяжелую тележку… Зачем они?

К о б ы л к о. Барахлишко, не видишь?

С а ш е н ь к а. Смотрите, флажки по бокам — французский и итальянский.

К о б ы л к о. Из концлагеря или с каких других работ. Расползаются людишки по всей Европе. Я тут недавно четырех видал, они, правда, на лошади ехали, так у них на дуге четыре флага приделано — каждый свой повесил, тоже француз был, итальянец, поляк, а один флаг я не знаю какой… Э-э, да они к нам вроде! (Бросается к дверям.)

Ф е д о р о в с к и й. Отставить!.. Пусть войдут.