Открывается дверь. Входит п р о ф е с с о р — старый, изможденный человек в сермяге, а с ним З и з и в черном залатанном гимнастическом трико, в коротенькой юбочке.
П р о ф е с с о р. Здравствуйте… бонжур!
З и з и (тихо). Бон джорно.
Ф е д о р о в с к и й. Здравствуйте.
П е т р. Вы говорите по-немецки?
П р о ф е с с о р. Я говорю по-русски. Я говорю на многих языках.
Ф е д о р о в с к и й. Чем могу служить?
П р о ф е с с о р. Мы идем из концлагеря, дороги впереди… Мы низко склоняемся перед русской армией за нашу свободу, за нашу жизнь.
Профессор, а затем Зизи низко кланяются.
Мы просим господина советского коменданта подать нам… несколько хлеба, совсем немного хлеба… и разрешите отдохнуть… длинная дорога… Наш дом а Пари…
Федоровский повернулся к Кобылко.
О нет бесплатно, нет бесплатно!.. Зизи — танцовщица, это ее шанс. Мы можем… как это по-русски?.. Концерт… дать концерт! Зизи!
Зизи выходит на середину комнаты, замирает. Профессор достает большую губную гармошку. Комендатуру заливают звуки веселого «матчиша». Зизи, высоко вскидывая тонкие ножки, танцует канкан. Кончив танцевать, она опять замирает с опущенными глазами, тяжело дыша. Ефрейтор Катенька и ефрейтор Сашенька аплодируют. Тихо аплодируют и немцы.
Ф е д о р о в с к и й (широко улыбаясь). Ничего танчик, только малость похабный.
П р о ф е с с о р. Я не понимаю… Кес кесе «похабный»?
Ф е д о р о в с к и й. Ну как вам попроще объяснить… В общем… В общем идейно порочный…
П е т р. Товарищ лейтенант хочет сказать…
Ф е д о р о в с к и й. Отставить, Бородин.
П р о ф е с с о р (взволнованно). Нет, нет… Нет порочный, нет порочный! Зизи очень скромная, очень деликатная… как это? …барышня. Ее мать была итальянка, она очень боялась бога… Зизи училась в студии искусств… класс балета. Она танцевала Чайковского… как это?.. танец маленьких лебедей… Да, да, маленьких лебедей… (Помолчав, вздохнул.) Она не стала большим лебедем.
С а ш е н ь к а. Наша Катенька тоже танцевала танец маленьких лебедей…
К а т е н ь к а (очень грустно). И тоже не стала большим лебедем.
П р о ф е с с о р. Зизи и теперь может танцевать маленьких лебедей. Но это невозможно соло. (Поворачивается к Катеньке.) Может быть, мадемуазель ефрейтор окажет нам честь… Я мог бы исполнить музыку.
К а т е н ь к а. Ой, что вы!.. Нет, нет. Это же было так давно, тысячу лет назад. Я и спину-то держать не смогу.
С а ш е н ь к а (горячо). Сможешь, Катенька! Ты все можешь! Миленькая, хорошенькая, родненькая, золотце, станцуй с этой девушкой. Это же будет так замечательно хорошо!.. Товарищ лейтенант, разрешите!
Ф е д о р о в с к и й. Ну-ну… Только чтоб — во!.. Учти — Европа.
К а т е н ь к а. Нет, нет!.. А может быть, попробовать, а? Очень хочется попробовать… (Обводит всех глазами.) Так хочется попробовать… (Быстро сбрасывает сапоги, остается в чулках, подбегает к Зизи.)
Взявшись за руки, Катенька и Зизи замирают в исходной позиции. Профессор подносит к губам гармошку, раздается мелодия танца маленьких лебедей. Катенька, в своей защитного цвета юбке и гимнастерке, и Зизи старательно, как впервые выпущенные на сцену юные балерины, исполняют танец. Немцы-музыканты вдруг один за другим начинают подыгрывать, каждый на своем инструменте, и вот уже звучит весь оркестр. А когда танец кончается, все надолго застывают в молчании, как бы вспоминая каждый свое. Зизи и Катенька долго смотрят друг на друга, а потом вдруг обнимаются и начинают реветь. Пауза.
Ф е д о р о в с к и й (негромко). Сержант Кобылко!
К о б ы л к о. Есть сержант Кобылко!
Ф е д о р о в с к и й. Выдать артистам буханку хлеба и полкило сала.
К о б ы л к о. Есть выдать артистам буханку хлеба и полкило сала.
