Г у р а. А этот сержант даже не узнает, что ты сделал ради него.
Л у к ь я н о в. Это неважно. Пойми, это не только для парня, это и для меня очень важно, что я до конца сделал все, что мог. Понимаешь — для меня! Ведь проще всего сказать: «Этому человеку все равно нельзя помочь», — и пройти мимо. Один раз пройти мимо… другой… и потом ничего не останется святого. А без этого жить нельзя… Нельзя.
Молчание.
Г у р а. Как будто там, в прокуратуре, без тебя не смогут разобраться.
Л у к ь я н о в. Предположим… Но сначала целую неделю, а то и больше, он будет под следствием. А ты знаешь, что такое быть под следствием невиновному человеку?.. Я не хочу, чтобы у него на душе осталось это. Пусть он вернется с праздником в сердце. (Подходит ближе к окну.) Ты посмотри на этих ребят… Кажется, совсем недавно и мы были такими. И их юность, так же как наша, пришлась на войну. Они доказали, чего они стоят! Нам уже недолго осталось… скоро их черед владеть этим миром. И они должны получить его из чистых рук. (После долгого молчания, раздумчиво.) Вот ведь как получается, Степа. Вроде кругом был виноват сержант, а высшая правда оказалась на его стороне. А эта немецкая девушка, почти ребенок… Если бы ты видел, как она его защищала! И кого защищала? Советского солдата, которым ее до смерти годами стращали. Ты только вдумайся в это. А я, старый солдафон, даже не пытался заглянуть в их души.
Долгое молчание.
Я хотел бы, чтобы у меня был такой сын… И такая дочь.
В дверях появляется с т а р ш и й л е й т е н а н т Т и м о ф е е в.
Т и м о ф е е в. Разрешите, товарищ полковник?
Л у к ь я н о в. Да.
Т и м о ф е е в. Пришло распоряжение; сержант Бородин должен быть доставлен в прокуратуру завтра к девяти ноль-ноль.
Л у к ь я н о в. Да, мне это уже известно! (Обращаясь к обоим.) Я сейчас еду к командующему. Может быть, удастся перехватить его. А вы, товарищ подполковник, и вы, товарищ старший лейтенант, проводите завтра демобилизованных. (Переглянувшись с Гурой.) И не забудьте, с первым эшелоном сержанта Бородина. Счастливо оставаться.
Т и м о ф е е в. Простите, товарищ полковник. Я не совсем понимаю…
Л у к ь я н о в. Подполковник вам объяснит. (Уходит.)
Т и м о ф е е в. Что же все-таки произошло?
Г у р а. Он приказал демобилизовать сержанта Бородина и завтра утром отправить на Родину. А сам, как вы изволили видеть, уехал на свидание к командующему… чтобы получить сполна все, что ему положено. У тебя есть курево, старший лейтенант?
Т и м о ф е е в (достает портсигар). Да, да. Пожалуйста, товарищ подполковник. (Задумчиво.) Мне хотелось бы пожать ему руку.
Г у р а (жадно затягиваясь). Эх, старший лейтенант! Никогда не было у меня друга ближе, чем Митя Лукьянов… и не будет… Из всех человеков… человек, из всех военных — военный в высшем смысле… Вот ты подумай: из тех лет, что стоит наше государство, не меньше половины падает на войны. Кто только на нас не лез, кто не бросался!.. А он со всеми воевал. Солдат Лукьянов воевал. Командир роты лейтенант Лукьянов воевал… Командир полка майор Лукьянов воевал… Командир дивизии полковник Лукьянов воевал… У меня вот семья есть… жена, дети… А он ничего толком для себя не сделал. Жениться и то не удосужился… Так за службой и остался один… Вот мы часто громко говорим: народ… партия! А он про это редко слова говорил. Он просто служил этому… Ты понимаешь, старший лейтенант, у него ведь действительно, черт возьми, кроме этого, ничего не было… Ни-че-го!.. Вся его жизнь в этом и вся его честь.
Долгое молчание.
Пойдем, Виктор Николаевич, выпьем… Выпьем водки за моего друга Митьку… За полковника Советской Армии Лукьянова Дмитрия Сергеевича!
Гура и Тимофеев уходят.
З а т е м н е н и е.
КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯСнова парк. В парке, как в храме, стоит торжественная тишина. Все залито ярким солнцем.
Вбегает П е т р Б о р о д и н. За плечами у него вещевой мешок. Он подбегает к башне.
П е т р (кричит). Инга!.. Инга!..
Из башни выбегает И н г а.
И н г а. Петер! (Бросается к нему.) Ты пришел!.. Господи, ты пришел. Я знала, что ты придешь, я знала!.. Я так ждала!
П е т р. Инга, я уезжаю.
И н г а. Что?
П е т р. Я уезжаю домой… на Родину…
И н г а. Когда?
П е т р. Сейчас. Сию минуту.
Доносятся звуки советского военного марша, исполняемого духовым оркестром.
Ты слышишь?.. Это провожают наш эшелон.
И н г а. Петер!.. Что ты говоришь… А как же я?.. Как же я, Петер?
