На огненной черте полностью

С у б б о т и н. Если б капитан Громов был, не отдали бы Яновку.

С к р и п к а. Что оно получается? Люди кругом наступают, а мы как те раки — назад ползем.

Г у л а й. Шестая непромокаемая раковая дивизия. Уря, уря! Вперед — назад!

Ш а п к и н. Чудак! Нашей дивизии такой участок достался. Немец через нас к своим прорваться метит. На него наши со всех сторон жмут, а он на нас напирает. Это как молот и наковальня.

С к р и п к а. То мы, значит, наковальня! Все по нас достается?

Ш а п к и н. Точно. Наше дело сейчас — стоять и ни шагу назад.

Г у л а й. Понял, маэстро Скрипка? Ни шагу назад! А ты шагов тысяч пять намотал на спидометр, когда из Яновки драпал.

С к р и п к а. Я не драпал, а организованно отступал согласно приказу командования. Еще того не было, чтоб Скрипка от немцев драпал.

Г у л а й. Факт! На войне всегда так. Враг бежит, а мы отступаем.

С к р и п к а. Та это бой не такой сильный. А вот одного разу, когда я служил адъютантом у полковника Булкина…

Г у л а й. А ну, а ну давай!.. Это когда вы на танках плыли через Черное море в Москву. На Курской дуге, недалеко от Ташкента.

С к р и п к а. Ох и трепло ты, Гулай. Не дает поговорить, цепляется, как той репей. Я про тебя стих написал, ну точно! Вот послухайте, хлопцы. (Читает.)

Все смеются.

Ш а п к и н. Здорово он тебя, Гулай. Один-ноль в его пользу.

Г у л а й. Да нет. Аут! (Скрипке.) Ты ж не скрипка, ты — балалайка. Надо ж разбираться в зоотехнике. Бугай — это ж бык, а не Жучка! Как же он брешет? Тоже мне Эдуард Багрицкий!

С к р и п к а. То неважно. Ты ж брешешь — значит, правда.

Г у л а й. Темнота и варварство! (Шапкину.) Табачком не угостите, товарищ сержант?

Ш а п к и н. Нет, не угощу. Пока ты свой табак на сахар меняешь, можешь не стрелять — никто не даст.

Г у л а й. Может, у меня такой организм — требует сахара. Медицина рекомендует. Для мозговой деятельности.

С к р и п к а. Тебе — мозговая деятельность, а нам — табачок.

Г у л а й. Волки! (Артиллеристам.) Вот кто мне протянет руку братской помощи. Артиллерия! Как бога войны прошу — дайте бумажки закурить вашего табачку, а то у меня спичек нету.

А р т и л л е р и с т. Держи, пехота! (Достает кисет.)

Ш а п к и н (артиллеристу). А ну стой, друг! Спрячь кисет! Спрячь, говорю.

Артиллерист прячет кисет.

Ты нам уговора не порти. Не давай даром. Пускай заработает табачок.

Г у л а й. Это как же ж зарабатывать?

Ш а п к и н. А вот как. Давай развлечение нам сделай. Станцуй или спой чего-нибудь.

Г у л а й. Будьте любезны! Споем. Какую обожаете?

Ш а п к и н. Давай заводи свою николаевскую. (Артиллеристу.) Ох и песня! Без начала, без конца. Четыре месяца с ним в одном расчете воюю — никак допеть не может.

Г у л а й. Так эта же ж песня, если вы хотите знать, сорок восемь километров в длину.

С к р и п к а. Тю, обратно забрехался.

Г у л а й. Дура! Лично проверял. Сядешь за баранку, на шестьдесят в час газанешь, как запел — точно на сорок восемь километров хватит.

Ш а п к и н. Ну давай, давай! А мы припев подтянем.

Г у л а й (поет).

Все подхватывают припев:

Слышится гул самолетов. Все смотрят в сторону немцев.

С к р и п к а (обеспокоенно). Что то за самолеты, хлопцы? То, похоже, немцы. А?

Г у л а й. Наши, наши. Где моя каска?

Ш а п к и н. «Юнкерсы»… Глядите, а это наш «ястребок» их атакует… Зажег одного…

С у б б о т и н. Еще один горит… Третьего, третьего сбил!.. Ура!

Все подхватывают «ура!».

Ш а п к и н. Падает!.. Падает!.. Сбили парня!.. Смотри, парашют раскрыл… К немцам попадет…