На огненной черте полностью

Ш е в ч е н к о. Капитан Крупин — исключительно смелый офицер.

Р у с а к о в. Ну тогда еще ничего. А со стрекозой этой уладим. Найдем случай. Можете идти, капитан.

Крупин уходит.

И твоя вина тут есть, Григорий Остапович. Сам знаешь — прозевал. На первый раз взыскивать не буду — вижу, что тебе и так тяжело.

Ш е в ч е н к о. Тяжело, товарищ командующий. Жалко Громова. В первый раз сорвался — и сразу в штрафной. Я бы ходатайствовал…

Р у с а к о в. Решения отменять не буду. Не проси. Не прощу я Громову этих пяти человек. Если мы, Григорий Остапович, безобразия прощать будем, нам с тобой народ не простит.

Ш е в ч е н к о. Понимаю, товарищ командующий. И все-таки жалко. Такой командир… Яновку его батальон отстоял.

Р у с а к о в. Что ж, из штрафного тоже возвращаются. Если настоящий человек — делом оправдается, а дерьмо — туда и дорога! На этом кончили! Едем! (Уходит с Шевченко.)

Шум отъезжающей машины. Медленно входит  Г р о м о в  и останавливается у стола.

Г р о м о в. Все!.. Андрей Громов — штрафник… (Наливает из бутылки в стакан, берет его и вдруг бросает об пол.)

В дверь заглядывает  С у б б о т и н.

Нет… Не будет этого… (Достает пистолет и подносит к виску.)

С у б б о т и н (кидается и хватает его за руку). Что вы делаете, товарищ капитан? Нельзя!

Г р о м о в (борется). Пусти, Суббота!

Вбегает  К р у п и н  и вместе с Субботиным отнимает пистолет. Громов садится.

К р у п и н (пряча пистолет в карман). Ты с ума сошел?

С у б б о т и н. Стреляться хотели.

К р у п и н. Ладно, иди.

Субботин уходит.

Баба! Тряпка!

Г р о м о в. Вася, друг боевой! Все! Жизнь кончена!

К р у п и н. Стыдно, Андрей! Не ждал я от тебя. В атаки ходишь, а тут скис, как баба. Знаю — трудно. Но ведь заслужил?

Г р о м о в. Заслужил.

К р у п и н. Значит, терпи.

Вбегает  М а ш а.

М а ш а. Товарищ капитан… Андрей Михайлович… Я хочу…

Г р о м о в. Пожалеть хотите? Бедный Громов?.. Кто вас просил лезть? «Личная трагедия»!.. Идите вы с вашей жалостью…

К р у п и н. Андрей!

Маша растерянно стоит, потом поворачивается и, опустив голову, медленно уходит.

Зачем обидел? Ведь любит она тебя. Ради тебя на все идет. А ты в лицо ей плюешь.

Г р о м о в. Теперь все равно, Вася.

К р у п и н. Не будь тряпкой! Теперь-то и не все равно. В атаку многие ходят. И у виска спусковой крючок нажать не так уж трудно. Твое испытание потяжелее. Вот сейчас будет ясно, чего ты стоишь. Человек ты или так… хлам. Возьми себя в руки, Андрей. Не верю, что пропадешь. Вернешься! Ждать тебя будем.

Г р о м о в. Спасибо, Вася. (Встает и обнимает его.) Прощай, мой друг боевой. Не поминай лихом…

К р у п и н. Не прощай, а до свиданья. До свиданья, Андрей. А теперь… прости, но я должен… (Подходит к двери и делает знак.)

Входят  д в а  с о л д а т а  с винтовками.

Капитан Громов, вы арестованы. (Солдатам.) Ведите.

Громов, опустив голову, идет к двери. Солдаты выходят за ним. Крупин с отчаянием машет рукой. Входит  С у б б о т и н.

С у б б о т и н. Товарищ капитан, разрешите обратиться.

К р у п и н. Да.

С у б б о т и н. Отпустите меня в роту, товарищ капитан. Не могу я больше здесь… Душа болит. Такой человек зазря пропал.

К р у п и н. Такие люди не пропадают, Субботин. Мы с тобой еще услышим об Андрее Громове. А в роту… Что ж, иди, если хочешь.

З а н а в е с.

Тот же холм, что в первой картине. На гребне в окопе — пулемет, около которого — Ш а п к и н  и  Г у л а й. Здесь же с винтовками — В а л и е в, С к р и п к а, С у б б о т и н. На склоне холма на прямой наводке установлена пушка, замаскированная голым кустарником. Около нее — а р т и л л е р и с т  и  д в а  б о й ц а  его расчета. Один возится у пушки, другой перетирает снаряды.

Ш а п к и н (вглядываясь в даль). Смотри, полсела горит. Спалит Яновку, сволочь!

Слышна стрельба.

Видать, людей стреляют. Эх, сейчас бы в атаку! На пулеметы полез бы.