Стыдно сказать, но в ее шкафу в родном Беренгарде ютилось всего три платья. Одно – самое любимое, что осталось в память о матери. Его надела в тот злосчастный день, когда впервые повстречала Рэйвана. Еще парочку как-то привез из Деспина отец. Одно было великовато, второе – мало. Но она дорожила ими, как подарками любимого родителя. Портниха конечно же постаралась подогнать наряды под фигуру госпожи. Но платья все равно остались неудобными, да и не привыкла она обряжаться в них, постоянно ходила в штанах и рубашке.
Ванда взяла с собой только то, что принадлежало матери, цвета нежного лердена. Когда покидала дом, вовсе не заботилась о том, как принарядиться и что может понадобиться в стенах Арда. Что подумает о ней Кристиан, когда снова увидит в том самом платье? Оно только напомнит о случившемся.
Да к тому же так неопытна и неловка в манерах. Что задумал Рэйван? Решил в отместку опозорить ее на весь Валмир, заставив прогуляться с ним по городу? Или снова придется махать кулаками? Только не в наряде матери…
– Что от меня требуется? – дрогнул ее голос.
– Быть милой и беззащитной. Как и подобает юной каэли, – усмехнувшись, проговорил Кристиан.
Наконец оказавшись в безопасности в своей комнате, Ванда быстро и нервно водила расческой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Кристиан требовал ее возвращения не позже чем минут через пятнадцать, иначе грозился вновь перенести в свой кабинет, используя медальон. Который, надо признаться, Ванда начинала тихо ненавидеть. А также профессора Тэусса, создавшего этот проклятый артефакт.
– Быть милой? Серьезно? – возмущалась она, еще резче водя расческой по блестящим прядям.
Волосы мягкой волной спускались к ее талии и немного вились на концах. Ванда бросила расческу на покрывало и еще раз оглядела себя. Лерденовое платье все же пришлось надеть. Но как теперь показаться на глаза Рэйвану? Сегодня ночью, перед тем как она забылась тревожным сном, ей пришла в голову замечательная идея. Она придумала, как выполнить задание и ненавязчиво убедить ректора помочь в этом. Но что прикажете делать теперь? Посчитает, что надела этот наряд как вызов ему? Назло?
– Ну почему ты вечно куда-то пропадаешь, Ивон? – со стоном огляделась она.
Ведь можно было попросить соседку одолжить на время одно из платьев. Хотя… Ванда обреченно вздохнула. Не стала бы она просить Лейвр о таком унизительном одолжении. Не так уж они и близки.
– Дорогая Бейла, почему тебя нет со мной в этот час? – Ванда снова глянула в зеркало и гордо выпрямилась. – Ты справишься. Ты выстоишь.
Ванда решительно вышла из комнаты, направляясь по широкому пустому коридору к нужному залу. Оттуда она намеревалась по лестнице подняться в кабинет, где ее ожидал Рэйван. Находиться с ним и дальше в личной комнате она не могла. Об этом и заявила перед возвращением к себе. Раз уж так настаивал на ее приходе, то только официально и в кабинете.
Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Ванда аккуратно придерживала длинный подол платья. Легкая ткань играла всеми оттенками фиолетового. Наряд был ее драгоценностью, практически единственным, что осталось на память о матери. Ванда всегда жалела, что эта утрата так сказалась на ней, стирая почти всю память о проведенном вместе времени. Нерайн ушла слишком рано и стала для дочери скорее неким призрачным и щемящим ощущением тепла и тоски. Зато с ней оставался отец, и за это она должна быть благодарна небесам, что Ванда и делала.
– Потерялась, Синхелм? – послышался за спиной знакомый голос, вынудивший притормозить.
Как бы хотела она в эту минуту, чтобы вредный некромант перенес ее к себе! Только бы не поворачиваться сейчас и не встречаться с заместителем Дель.
– Нет, – кратко ответила Ванда, наталкиваясь на легкую усмешку Барта Амиаса.
Тот неспешно поднимался по лестнице, окидывая первокурсницу внимательным взглядом.
– Куда же так спешишь? – Амиас приблизился, становясь с ней на одну ступеньку. – Чудный наряд. Я впечатлен.
– У меня не было намерения впечатлять кого бы то ни было. Я должна идти. Прошу прощения.
Ванда развернулась, спеша подняться. Но неожиданно Амиас схватил за руку повыше локтя, вынуждая остановиться и едва не слететь вниз со ступенек.
– Какая ты неловкая, Синхелм, – не позволяя этому случиться, словно и не был виновником ситуации, Барт ловко поддержал ее, привлекая к себе.
Два кулака немедленно уперлись ему в грудь, и Ванда попыталась оттолкнуть его.
– Ты ведь получила письмо? – не обращая внимания на ее действия, спросил Амиас.
Глаза его темнели, будто два опасных омута.
– Ты прекрасно осведомлен об этом, – холодно ответила Ванда, все же высвобождаясь и отступая на безопасное расстояние.
– Ты сердишься? – Неожиданная улыбка сверкнула на его губах, будто холодное лезвие.
– Отчего же? – нахмурилась она.
– Из-за того, что тебе слишком неловко просить о помощи, – удивляя ее, предположил Барт, снова делая шаг навстречу. – Поэтому не пришла ко мне? Ждала или надеялась на нечто, вроде этой случайной встречи? Оттого и не покинула академию, как большинство студентов Арда?
