– С началом занятий в академии Ард конечно же, дорогая, – вздохнула Мюрн, садясь в соседнее кресло. – И с прибытием короля в Валмир. Город буквально сходит с ума в это время. Он полон проходимцев, и шум не смолкает до утра. Не желаю участвовать во всеобщем помешательстве. Со всего королевства прибывают гости. Валмир перестает походить на тот чудесный старый город, каким он полюбился мне с детства. А все приказ нашего правителя, будь он не… неудержимо счастлив!
Эйлиш прикусила губу, едва в пылу чувств не выказав неуважение к королю. Ванда только нервно улыбнулась, не собираясь сообщать хозяйке дома, что являлась одной из студенток.
– Но вы впустили меня, не зная, кто я.
– Я достаточно эмпатична, дитя, – пояснила Мюрн. – И вполне могу определить, с какими чувствами ко мне явился человек. Твои эмоции были искренними. Поэтому я слушаю тебя.
– Я ищу одного человека. – Ванда немного подалась вперед, сминая пальцами ткань платья. – От этого действительно зависит моя жизнь.
– И эта брошь говорит тебе о том, что поиски увенчались успехом, не так ли? – Мюрн неспешно коснулась пальцами украшения.
– Да, – согласилась гостья.
– Я удивлена. – Эйлиш поднялась с кресла и вновь стала прохаживаться по гостиной. – Но поскольку письмо велено передать тому, кто явится за украшением, то так и поступлю.
– Письмо? – Ванда также встала со своего места.
– Тот, кого ты ищешь, никогда не переступал порог этого дома. Но когда-то был знаком с моим отцом и иногда балует меня гостинцами из столицы по старой привычке. Видимо, никак не поймет, что мне самой впору баловать внуков. У него довольно сложный характер, но я привыкла к этому. Поэтому и не особо удивилась просьбе. – Эйлиш снова прикоснулась к украшению. – Попросил меня некоторое время носить подарок. Прислал его как-то в начале месяца вместе с письмом. Сказал, что брошь покоя не даст кое-кому, кто явится за конвертом. А также велел отдать письмо и дождаться, пока его прочитают. В моем присутствии.
– Для чего? – удивилась Ванда.
– Полагаю, что хозяин украшения хочет знать, какова будет реакция на его послание.
Ванда ощутила волнение. Что за человек этот Деверукс? Она наблюдала за тем, как хозяйка дома отдавала распоряжение служанке, появившейся в гостиной по звону колокольчика. Что же делать? Она должна была только опознать украшение, но не читать чужие письма. Как же поступить? Ведь не отдаст, если не станет читать. Что ж, да простит ее Рэйван, но придется пойти на такой шаг. С другой стороны, она может просто не говорить ректору о том, что прочла письмо. Маленькая ложь во благо… Ничего страшного ведь не произойдет, верно?
Вернулась служанка достаточно проворно, неся блестящий серебряный поднос, на котором лежал небольшой простой конверт. Она поклонилась хозяйке, а потом, следуя приказу, приблизилась к гостье. Ванде пришлось поблагодарить и принять письмо, в нерешительности глядя на Мюрн.
– Прошу, – жестом пригласила женщина, предлагая открыть конверт и ознакомиться с содержимым. – Очень надеюсь, что известия окажутся благоприятными для тебя, дитя, и подарят успокоение.
– Благодарю. – Ванда рискнула послушаться и вытащила вдвое сложенный листок.
Она осторожно открыла его, глядя на размашисто написанные строки. Затем принялась читать, и с каждой строчкой все больше задерживала дыхание, поддаваясь охватившему волнению. Ванда крепче сжала в пальцах листок, чувствуя, что руки дрогнули.
«Дерзкий мальчишка! Прими то, что своей судьбы мы не выбираем, как и ты не волен выбирать ее. И только смерть будет убедительным оправданием снятия тебя с должности ректора Арда. Так что брось бесполезные поиски и помни, что срок с каждым днем все меньше. Я не оставлю камня на камне от Харландского замка. Лишу отцовской земли. Я лишу тебя всего, если не склонишь голову и не примешь мою волю. О твоей женитьбе должно быть объявлено до конца оговоренного срока.
Слышал, в этом году заканчивает академию дочь Эвота Шеридана. Отличная пара и достойный союз для рода Рэйванов. Даю тебе благословение на этот брак. Первый бал Арда будет подходящим моментом, чтоб заявить об этом».
Так вот в чем интерес Кристиана! Он готов жениться на любой, лишь бы сохранить наследство и родовой замок! Она оказалась самой подходящей дурочкой для этой затеи. И что самое ужасное во всем этом – отец согласился. Дорогой отец согласился отдать ее этому человеку.
