— Человеку — не под силу. А Хранителю…
— Тогда лучше убей меня! Я не хочу описанных им мучений! Или защити меня!
— Вряд ли это возможно.
— Это что же выходит? — уставился я на моего друга. — Ты, использовав меня для своих целей, теперь безжалостно бросаешь меня на произвол судьбы? — мне было страшно обидно. — Видимо, я был не прав, отказываясь от Имени. Ваши законы столь же безжалостны!
— Не суди поспешно. Зарыться в толщу гор, найти пристанище в одном из хранилищ нашего Ордена — бесполезно. Отравленная стрела, посланная Хранителем, и там настигнет тебя. Единственно, что я могу, — вступить рядом с тобой бок о бок в схватке. И…
— И победить!
— И умереть. Вместе с Хранителем. Обмен жизнь на жизнь в этом случае выгоден…
— Но есть ли другой выход?
— Не знаю, — произнес Адепт задумчиво. — Возможно, есть… Хотя только наш враг может назвать это выходом…
— Говори! — подался я вперед. Но Адепт ничего не ответил…
Марсельский порт шумел. Разношерстная толпа бурлила около складских помещений, лавок, на пирсах. У причала мерно покачивались на волнах рыбацкие лодки. Парусники уходили в море к дальним землям, чтобы вести туда торговцев и солдат.
Мы отплываем к другим землям. Мы отплываем навстречу судьбе. Мне все еще не верилось, что Хранитель сможет отыскать меня на другом конце света.
Я стоял, держась за ванты, и смотрел на уходящий вдаль берег. Сколько раз уже это было со мной, сколько раз стоял я так, глядя на тающую вдали землю. Но никогда я еще не бежал, не скрывался. Дичью, за которой гонится хищник, я ощущал себя впервые.
— Тебе взгрустнулось, брат? — спросил подошедший Адепт.
— Нет, день слишком хорош, и в нем нет места грусти.
День действительно был великолепным. Яркое солнце, голубое небо, чайки и альбатросы, реющие в воздухе, — прекрасен этот мир! И возможно, очередное путешествие не будет столь неприятным.
Адепт готовился к схватке, а я надеялся затаиться, уйти Нет, не найти меня Хранителю в дальних землях, даже если он и самый могущественный приспешник дьявола!
И тут наш бриг качнуло. Ощущение было мне хорошо знакомо — холод и давление. Словно кто-то нащупывал неуверенной рукой в темноте, стараясь найти искомое.
Я вцепился в поручни, и, видимо, лицо мое исказилось.
— Что с тобой, брат мой? — спросил Адепт.
— Кажется, он нашел нас…
И не было больше брига, не было бездонного голубого неба над головой. Был только надвигающийся шторм в невидимых простому смертному мирах — и я один на один со своим врагом, с врагом всего человечества. А может быть, это была только тень Его? Кто знает…
Париж засыпал рано. Горожане предпочитали не жечь понапрасну свечи, ложиться и вставать пораньше. Слышались ленивый лай собак, отдаленная брань. Звонко чеканя по мостовой шаг, проследовал куда-то отряд ночной стражи, высматривающий грабителей и убийц, которые наряду с ними делили ночью этот город. Прогрохотала по булыжникам мостовой карета. Воображение рисовало переплетение в любовном экстазе тел — свидание в каретах — любимое развлечение парижской знати Пуританство здесь никогда не поощрялось и считалось чем-то близким к душевной болезни.
За маленькими окнами комнаты сгущалась темнота. День умирал, чтобы завтра возродиться вновь и обрушиться на нас своими тяготами, суетой, бесконечными мелкими и крупными заботами, чтобы вновь выбросить меня и моего спутника в беспокойный, кипящий страстями мир большого города, где в бессмысленной суматохе соприкасаются на миг и вновь разбегаются тысячи людей, где все грубо, просто и естественно, где все можно пощупать своими руками и где нет ничего — ни тайны, ни знания, ни Бога, ни даже самого сатаны Но зато там полно ростовщиков и крестьян, судей и колодников, надменной власти и простолюдинов. Шум, ругань, крики, запахи — все это обрушится на нас с наступлением утра. Но сейчас Землю сковывал полумрак, ею овладевало какое-то полузабытье Из глубин души холодными змеями выползали сумрачные сомнения и страхи И вновь охватывал с еще большей силой ужас, с которым мы жили уже почти год И чуть ли не наяву ощущалось, как пальцы врага шарят вокруг тебя, иногда задевая морозным, продирающим насквозь прикосновением.
Я понимал, что с каждым днем враг все ближе. В нем горел холодный, адский огонь ненависти, который не угасал, а только разгорался с течением времени. Когда-нибудь он настигнет нас. Он придет во всеоружии. В бесовском злобном великолепии. Он будет готов ко всему, и его уже не устрашишь клинком с магическими рунами. И он победит, ибо нет на Земле силы, которая может противостоять разгневанному Хранителю Робгуру.
