Из новостей в утренней газете «Кенигсберг Альгемайне Цайтунг» от 14 июня 1943 года: «…
– Что? Не слышу…
– Я говорю, у нас осталось семь дней, семь суток… неделя, – пытался говорить громче Сергачев, но из-за шума работающего паровоза сложно было разобрать даже в будке машиниста, что он говорит, – совещание же было 11 июня, Берия дал Судоплатову ровно десять дней на разоблачение «крота».
– Понял, – Машков ответил почти в ухо ветерану, – а что потом?
– Догадайся сам, сержант! И погоны, и голова с плеч. Нужно спасать комиссара. И это в наших силах, Вася!
– Да уж-ж… Получается, нам нужно в день успевать по одной букве сообщать в Центр?! По одному селению рвать?
– Выходит так, Вась.
– Что у нас дальше? По карте Пилькаллен вроде.
– Да. Но он нам не нужен, начальная буква не та. Придется проскочить его незамеченными или обогнуть как-то… Паровоз по бездорожью ходить еще не научился, поэтому у нас один путь – пока на Пилькаллен. Потом будет нужный нам Хельберг.
– Но немцы ведь тоже не дураки! Железка одна, путь у нас один, пока на северо-запад, выставят заслон, вмиг окучат из зенитки или станковых пулеметов. Или стрелку переведут и в тупик какой загонят. А?
– Проскочим.
– А дальше-то что?.. Алле, Степаныч?
– Я без гудков и прочего шума проскочу мост и подойду к поместью. Фрицы не должны успеть сообразить. Но долго нам не покататься на этом паровозе! Он заметный, и дорога только одна. Зато из зоны выйдем и растворимся в других лесах, тут они, если позволяет мне память, более густые и обширные. Но дальше на север, ближе к Балтике и Литве, снова поля и открытые места.
– Блин, я половину не услышал, Степаныч, но понял, что ты знаешь свое дело. Веди нас. Я пока локомотив ощерю стволами да пару указаний дам нашим. И это… ты сильно-то не торчи тут на виду! Не высовывайся, а то вмиг подстрелят.
– Ясно. Учту. Серега, харэ угля кидать. Вона как чешет наш транспорт. Принеси мне «шарманку», она в ячейке за паровозной кабиной.
– Кого? Какую еще шарманку?
– Тьфу ты… Ну, чемоданчик там должен быть. С инструментом и прочим скарбом механика-машиниста.
– Ага, понял, ща.
Паровоз, оставляя густой шлейф черного дыма, несся в сторону ближайшего поместья Пилькаллен, одного из сельскохозяйственных центров пруссаков. Мимо с безучастным видом мелькали подводы с крестьянами, стада коров и овец, вялые сонные часовые, охранявшие важные стрелочные переводы, семафоры и переезды. Вдалеке пылил конвой, больше смахивающий на мобильный патруль, возвращавшийся с ночного дежурства.
– Ну, Пилькаллен, надеюсь, ты нас не задержишь! – прошептал Сергачев, не снимая руки с рычага.
Поместье какого-то местного барона с виднеющимся неподалеку недостроенным замком возле пруда находилось чуть в стороне от железной дороги. Может быть, по этой причине немцы не успели достичь контрольной точки для засады, ме́ста, где пути пересекало асфальтовое шоссе из селения.
