– А мы сюда прибыли не для гуманных дел и не в бирюльки играть! – заявил Машков, собравший перед собой на столе ряд склянок и тарелок и что-то готовивший из различных ингредиентов.
– Че делаешь, сержант? Колдовское зелье для Гитлера?
– Серега, вот дал тебе бог отличное зрение и чутье разведчика, а мозгами обделил, ешкин кот! – Сержант смешивал какие-то порошки, раздобытые у фрау Марты на кухне, насыпал золы, стал толочь и молоть вместе табак, порох, перец и еще ряд сыпучих соединений. – Лучше помоги, вскрой пару патронов, пороха еще нужно. И сядь подальше, а то чихать начнешь, три дня потом не остановить.
– От собак, что ли? Кайенская смесь? Голова-а! Щас помогу.
Лиза, ушедшая с фрау Мартой на второй этаж, вернулась с куском красной материи, растянула полотно в руках:
– Хозяйка наша оказалась швеей и портнихой, у нее нашлась ткань подходящая.
– Че, с флагом пойдем в рейд? Чтобы все местные русскую душу узнали?! – ухмыльнулся Селезень.
– Бери шире, Сережа. Стяг сделаем, водрузим на местном костеле или кирхе, как тут церкви называются. Сожжем администрацию, уничтожим технику, если попадутся представители их правопорядка или гестапо, ликвидируем их.
– Ты просто прелесть, Лизка! – Машков кивнул, не отрываясь от своей работы. – Селезень, пулей дуй по деревне, а то тут трещим, а снаружи светает. Пешкову возьми. Флаг воткните на самом высоком здании, гляньте почтамт или ратушу, что тут есть у них. Шороху там наведите. Можете спичками поиграть и чего-нибудь сжечь, спалить. Местных не трогать, мы не зондеркоманда и не айнзатцгруппа! Сбор через полчаса у развилки, что с севера поселения. Там стог сена большой еще. Ясно?
– Так точно.
– Выполнять. Налегке идите. И спички не забудьте. Степаныч, иди снаряжай лошадь, гранатометы, сидоры, запасные автоматы на нее навьючь. Селезень найдет колеса, тогда отпустим кобылку. Надеюсь, твоя затея, Лиза, получится, и Центр начнет отслеживать наши диверсионные вылазки через их печать!
– Угу.
Бойцы разбежались выполнять поручения, хозяйка спустилась по лестнице и уже не так испуганно пялилась на сержанта.
– Вас… тьфу, что, фрау? Нихт шиссен. Ком цу хаузе. Идите в комнату. Аллес гут! – Машков показал рукой направление и улыбнулся.
Фрау Марта зашоркала тапочками по полу, скрылась в комнате погибшего на Восточном фронте сына. Машков начал ссыпать порошки в холщовый мешочек, пару раз чихнул, бесцеремонно высморкался прямо на пол.
Через десять минут разведчики покинули дом фрау Марты и в предутренней мгле выдвинулись в условленное место.
Еще спустя четверть часа центральная часть деревушки озарилась ярким светом, а вынырнувшие из сумерек Селезень и Пешкова присоединились к товарищам.
– Транспорта нет, весь забрали для ополченцев. Только мотоцикл и телега, – доложил рядовой Селезень, злорадно улыбаясь и потирая руки, – я их уничтожил. Флаг рдеет над местным костелом, телефонов тут вообще нет, здание ратуши подпалили, вона как разгорается! Там один охранник был. С дробовиком. Но в форме полицая. Короче, нет его больше на этом свете. Втихую снял. А Лизка на стене углем пару слов начеркала фрицам. Привет из СССР, так сказать!
– Тут нет полицаев, это тебе не Белоруссия и не Украина! – шепотом сказал Машков, но приветственно похлопал Селезня по плечу. – Молодцы! Теперь валим отседова на фиг!
Разведчики вереницей устремились в ближайшие кусты, ведя лошадь под уздцы, а спустя некоторое время первые лучи солнца озарили окраины просыпающегося фольварка, охваченного пожаром.
Семь километров по лесным дорогам в утреннем тумане для диверсантов показались легкой прогулкой, только однажды, заслышав звон колокольчика, им пришлось спрятаться в кустах и переждать проехавшую мимо конную повозку. Видимо, с утра пораньше какой-то зажиточный крестьянин спешил с товаром на рынок, везя свежие продукты и молочные надои для продажи. На лугу, островком возвышающемся над затуманенным полем, паслись коровы, пастуха разведчики не заметили.
Прохлада ночи сменилась нагретым воздухом вставшего солнца, многочисленные жаворонки и стрижи, пикирующие в голубом небе, оглашали местность разноликой трелью. Запорхали бабочки, далеко и долго причитала кукушка.
Отряд через два часа вышел в расположение узловой станции Ульбах, некоторое время наблюдал за просыпающимся поселением, проводил рекогносцировку местности. Выявление сил противника удовлетворило бойцов – кроме полицейского звена, шастающего по улочкам утреннего селения, и караула вермахта на станции никого серьезного больше не предвиделось.
Сергачев начал переодеваться в форму прусского железнодорожника, Селезень – стягивать маскхалат и напяливать одежду обычного селянина, прихваченную в закромах фрау Марты.
– Поди, ее сынок-фриц носил в молодости эти штаны и рубаху?! – недовольно пыхтел разведчик, натягивая простую одежду.
