Послужной список благоприятствовал. Оставалось языки подучить и найти подходящее время для озвучки своей мечты на приеме у Первого. Не мешало бы добрать в резюме пару-тройку подвигов. Для пущего эффекта.
— И все дела…
Он уже подумывал об уютном шале в пригороде швейцарской столицы. Но тут вмешалась эта психопатка… И сроки достижения цели отодвинулись на неопределенный срок.
Подъем по карьерной лестнице давался непросто. Способности средние, связи примерно такие же. Приходилось крутиться, пренебрегать служебной этикой, а порой и законом. Думал, временно, пока на нужную высоту не поднимется.
Ошибся. Чем выше, тем чаще и глубже случались нарушения. Взятки, шантаж, устранение неугодных и мешающих. А как иначе? Попробуй, удержись на месте, где ответственности всего-ничего, а возможностей не меньше, чем у министра. Да и круг обязанностей строго не определен.
Оптимальное сочетание — подальше от начальства, поближе к кормушке. И не к одной. Н*-ские чиновники готовы платить даже за взмах рукой в свою сторону. Так бы и плавал в местных парных молочных реках, лениво перебирая руками и откусывая при желании киселек от сладких берегов… Однако захотелось себя показать на мировом уровне.
— Сидел бы в своем Н* и не рыпался, — пыталась облагоразумить витающего в облаках супруга Римма Николаевна. — Сколько той жизни осталось? Ведь все есть: и дом, и в дом. И нам, и внукам хватит. Известности не хватает всемирной? Книги пиши. Хочешь, найду тебе помощника?
Ерофей Игоревич помалкивал, спорить с супругой остерегался — а вдруг уйдет. Не то чтобы любил, но привык. Своими руками из ничего вылепил. Да и знала она много… И потом детям мать нужна. А Римма Николаевна матерью была фанатичной. И хозяйкой от Бога. Словом, как-то уживался. И с женой, и с мечтой.
Правда, в последнее время супруга стала сдавать. Обросла какими-то женскими болячками, перешла на гормоны. Поправилась. Стала жаловаться на одышку и память.
— Попробуй к итальянским светилам обратиться, — советовал Ерофей Игоревич. — Денег хватает. Отдыхай и двигайся больше. Чтобы не нервничать по ерунде, склерозник заведи. Или сразу два. Записывай. Забыла — заглянула, и нет проблем. Какие у нас в домашнем хозяйстве тайны?
— Твоя правда. Надо собой заняться. Ладно, пока я в Италии на правах обыкновенной новой русской. А если в ООН попадешь, стану супругой Представителя. А вдруг где лопухнусь?
— Пока это случится, тамошние доктора твой склероз три раза вылечат, не беспокойся.
Теперь вот приходилось беспокоиться. Видимо, руки у черной вдовы Османовой длинными оказались. А вдруг и до Ортоны доберется? Городишко маленький, все на виду.
На всякий случай подстраховался. Слетал на выходные к семье. Дал указания. Сам осмотрелся. Тихо. Усилил охрану. Перепроверил прислугу. Чисто вроде.
— Держи записи свои в сейфе. А лучше в компьютере. Запароль и будь спокойна. Если нужно, по важным решениям звони мне. На людях по одному не ходить. Никаких новых знакомств, никакой новой прислуги.
— Па, это что, осада?
— Можно и так сказать, сынок.
— О, мафия?
— Тут не до шуток. Потерпите до конца лета.
Семейство не стало вдаваться в подробности. Привыкло выполнять указания главы без лишних слов. Казалось бы, все под контролем.
Дети взрослые. Сын еще в Н* университет окончил. Теперь вольный студент римского «La Sapienza». Свой бизнес завел. Дочь — бакалавр. Готовит диссертацию по итальянскому возрождению. Порочащих связей не имеют. Маман подобных вольностей не допустит. Скорее сама…
— Представляю… — Ерофей Игоревич хохотнул и оставил отчет в покое.
Позвонить своим, что ли? Вспомнились же. К добру ли, нет ли…
— А отцовское напутствие не помешает…
Он набрал номер. Подождал. Нет ответа. Странно. На линии что-то скреблось и чавкало.
— Похоже, европейская связь оказалась в зубах грызунов. Ну, не все ж российскую третировать. А вот кажется и…
В трубке снова что-то хрюкнуло, и незнакомый голос отчеканил:
— Гражданин Рак? Прошу оставаться на месте!
И отключился.
— Вообще-то, пока еще господин… — пробормотал Ерофей Игоревич, тупо глядя на телефон. — И в гордом одиночестве. На
В дверь заскреблись. И тут грызуны!
— Кого там несет?
В проеме показалось испуганное лицо домработницы:
— К Вам тут…
— Надежда, я же просил начинать с имени отчества…
— Добрый день, Ерофей Игоревич! Разрешите? — физиономия горничной сменилась веснушчатым ликом незнакомца.
— Я без предварительной договоренности не принимаю. Секретарь Вас запишет, пройдите в кабинет напротив. — Рак закипал на ходу. Обнаглел народец! К представителю Президента как к себе домой… — Да вы что себе позволяете…
Обладатель веснушек и рыжего ежика бесцеремонно вошел в кабинет. За ним следовало трое других. Черные костюмы, белые сорочки, бесцветные лица. Как в кино…
— Гражданин Рак Ерофей Игоревич? Прошу пройти с нами. Всякое неподчинение будет расценено как попытка к бегству и сопротивление сотрудникам Службы безопасности Президента Российской Федерации.
— Чушь! Я сам сотрудник… — Ерофей Игоревич умолк, осознав бесполезность протеста.
Кажется, и до него добрались.
