Барабанщик с другой стороны мачты начал выполнять приказ, вёсла в руках хирдманов толкнули корабль вперёд, Эйдис быстрым шагом отправилась к носовой фигуре, а с головного гранд-драккара донеслось пение Оннара Лужёной Глотки:
—
— Прекратить! — внезапно раздался голос Ингольва — Мы идём с флотом Великого Конунга, а не этого безумца.
Странница обернулась на носу драккара и встретилась глазами с форингом, которого к ней приставил отец, понимая, что ни силой, ни словом его переубедить не получится, а дружинники отца подчинятся ему, а не ей. Но зато уходящие вперёд корабли были недалеко. Так что девушка просто процедила:
— Да идите хоть Суртуру в задницу!
После этих слов Эйдис повернулась, взяла разбег в два шага и что было сил оттолкнулась от борта, прыгая вперёд на добрых три десятка шагов. Холодная вода обожгла, тяжёлый двуручный меч Гуннара Бернсона давил на спину, но в десяток мощных гребков она добралась до вздымающегося из воды весла, ухватившись за него. Её дернуло вверх, она резко согнула руки, подбрасывая себя и приземлилась на длинную деревяшку ногами, побежав по ней на борт замыкающего гранд-драккара, набирающего всё больший ход. Не самый простой трюк, но со своей ловкостью девушка могла проделать и не такое. Хирдман Альвгейра же без труда узнал её и пару секунд подержал своё деревянное орудие прямо лишь тихо ругнувшись. Странница прыгнула на палубу, устремляясь к носу длинного корабля и услышала уже позади удар по металлу и крик:
— Пошёл на йух, свой драккар надо иметь! А ты тут хрен ли взялся?
Обернувшись, девушка увидела в воде Ингольва, который похоже только что получил по шлему веслом вместо того, чтобы повторить её путь, и ярла Дьярви Раудсона, только что приземлившегося на корме. На его драккаре была какая-то возня, видимо не только дочь Великого Конунга не хотели допускать до самоубийственной затеи, у избранного клана Красных Волков были схожие проблемы. Однако он не только не желал бесчестья, которое мог получить, не последовав за походным конунгом в лапы смерти после того, как тот его пожалел, но и был феноменально силён даже для ассонов, освоивших прану и без проблем допрыгнул до чужой палубы, не купаясь в весенней воде. С головного же драккара продолжала доноситься песня скальда:
—
Прикинув расстояние и скорость уже почти двигающихся атакующим темпом кораблей, а так же то, что вряд ли сможет догрести до впередиидущего драккара вручную, Эйдис крикнула:
— А со мной на закорках до следующей кормы допрыгнешь⁈
— Лезь быстрее — через секунду рыкнул рыжий ярл с изменившимися чертами лица, видимо на глаз прикинувший её вес.
Спустя пять ударов сердца Красный Волк взял разбег по палубе и прыгнул вперёд с живым грузом, Эйдис увидела, что с головного драккара взлетела виверна, а Оннар всё так же голосил:
—
Ярл и дочка конунга продолжили нестись вперёд, приземляясь на кормах, делая короткую пробежку, огибающую мачты и новые прыжки с носов драккаров, пока не оказались на корабле Белого Ворона. Эйдис спрыгнула со своего транспорта и закусив губу стала следить за тем, как белая виверна летит навстречу сразу трём драконам, а рядом раздался голос Асмунда:
— Ты б аккуратнее, а то такими темпами будет прозвище не Странница, а Наездница На Ярлах. Оно тебе надо?
Девушка повернулась на голос и увидела Асмунда, медведеподобного форинга Альвгейра, который сейчас стаскивал с себя броню. Несколько самых опытных хольдов дружины умудрялись продолжать его действия, не прекращая вращать вёсла и видимо желая отправиться в свой последний бой с голой грудью как герои саг. Лужёная Глотка же продолжал:
—
Собравшись с мыслями девушка произнесла:
— Для того, чей ярл сейчас умирает, ты удивительно весел.
Рыжебородый воин пару секунд смотрел на неё, а потом самым бессовестным образом заржал, под комментарий начавшего раздеваться Дьярви:
— Да разница-то? Уже почти за столом Всеотца с Альвгером божественный мёд пьём. Так что не хрен грустить.
Скальд же будто вторил Красному Волку:
—
