Зато Белый Ворон подал интересную идею об Ойвинде Белом Драконе и она излазила весь высокий чертог, подключила отца, простучала стены, но в итоге нашла привет от предка. Правда едва секретные помещения на верхних этажах обнаружились её оттёрли в сторону вирдманы рода, так как основатель клана накрутил уж очень серьёзную систему защиты. К весне волшебникам удалось вскрыть рабочий кабинет Ойвинда, видимо много-раз-пра-дед не желал совершать слишком много манипуляций, чтобы в тишине посидеть с непубличными бумагами или просто вздремнуть на небольшом ложе, до сих пор стоящем в углу скромной комнаты. Но вот из неё путь вёл куда-то дальше ни то в лабораторию, ни то в библиотеку и туда пройти пока не удалось. Вирдманы продолжали возиться с защитой и говорили, что если допустить оплошность, всё находящееся за дверью может так рвануть, что высокий чертог станет не очень-то высоким.
В шутку Эйдис даже предлагала привлечь к этому делу того, кто догадался о наличии интересных тайн Белого Дракона, но предсказуемо ей заявили, что это внутреннее дело рода и вообще лучше б ты о замужестве, девка, думала. Девка подумала и начала намекать окружающим, что вариант-то хороший, надо брать. Чай Белый Ворон вполне себе ярл, хирд у него крепкий, в саги уже вошёл, богат да и вирдман не из последних. А что рода не знатного, так и плевать, он чай на Фростхейме уже практически новый клан основал. Старшие родичи снова на неё шикнули и отправили подальше, а потом количество молодых людей при дворе Великого Конунга желающих обратить на себя её внимание заметно увеличилось. Это так позабавило странницу, что она начала с ледяным спокойствием отваживать их от себя, а с болтливыми подружками томно вздыхать о одном беловолосом ярле. По Викре после этого даже пошёл слушок, что Великий Конунг изгнал Белового Ворона не за то, что тот касатке голову срубил, а за то что он пытался залететь в спальню конунговской дочке без дозволения отца. Что впрочем не удивительно, где кровиночка правителя всех ассонов, а где безродный ученик вирдмана. Однако провинциал оказался не лыком шит, о волны стёр днище драккара, о землю исходил сорок пар железных сапог, обрёл силу, славу и богатство… Но вновь получил отворот поворот и второе изгнание. А теперь значится завалил дракона и Эйдис вопреки воле отца сама к нему на Скалу Изгоя сорвалась. То, что мужчина успел жениться в своих странствиях никого не смущало, некоторые южанку вообще считали просто наложницей просто потому что ну… она ж южанка!
Странницу всё это безумно веселило, а вот её отец подобных шуток не оценил, пресёк слухи через своих людей и вызвал дочь на серьёзный разговор. Пришлось признаться, что ничего кроме взаимной приязни между ней и молодым ярлом нет. Удовлетворившись этим Густав всё таки посоветовал Эйдис присматривать мужа, а весной отправил как свою представительницу на Скалу Изгоя. Возможно даже рассудив, что взаимная симпатия это не однозначное нет, а прочие кандидаты не удостаивались даже таких слов. Или может быть рассудив, что официально дав ей подобное указание получилось окончательно добить недавние слухи. Суровый отец не против, лишь бы молодые чин по чину к капищу пришли, а не по углам зажимались. А если Белому Ворону не хватит смелости прийти к Великому Конунгу и как положено просить руку его дочери, то это исключительно его собственная вина. Нельзя так с молодыми девушками из хороших родов поступать!
Время, проведённое на Скале Изгоя было в меру приятным, подарок молодого ярла правда был слишком дорогим и слегка напоминал свадебный дар, но переживала Странница зря. Альвгейр честно ей признался, что дарит драконий доспех исключительно в знак дружбы и в лоб сказал, что считает её достойной девушкой. А достойная девушка не может быть настолько неблагодарной дрянью, чтоб не замолвить за друга словечко в столице в случае чего. После этого Белому Ворону правда пришлось уворачиваться от удара сначала в челюсть, а затем в глаз, но он при этом так заразительно смеялся, что на хихиканье пробрало и Эйдис, а драться и гоняться за наглецом стало решительно невозможно. Последователь Локи есть последователь Локи, от этого не уйти.
