Ярл и дочка конунга продолжили нестись вперёд, приземляясь на кормах, делая короткую пробежку, огибающую мачты и новые прыжки с носов драккаров, пока не оказались на корабле Белого Ворона. Эйдис спрыгнула со своего транспорта и закусив губу стала следить за тем, как белая виверна летит на встречу сразу трём драконам, а рядом раздался голос Асмунда:
— Ты б аккуратнее, а то такими темпами будет прозвище не Странница, а Наездница На Ярлах. Оно тебе надо?
Девушка повернулась на голос и увидела Асмунда, медведеподобного форинга Альвгейра, который сейчас стаскивал с себя броню. Несколько самых опытных хольдов дружины умудрялись продолжать его действия, не прекращая вращать вёсла и видимо желая отправиться в свой последний бой с голой грудью как герои саг. Лужёная Глотка же продолжал:
—
Собравшись с мыслями девушка произнесла:
— Для того, чей ярл сейчас умирает, ты удивительно весел.
Рыжебородый воин пару секунд смотрел на неё, а потом самым бессовестным образом заржал, под комментарий начавшего раздеваться Дьярви:
— Да разница-то? Уже почти за столом Всеотца с Альвгером божественный мёд пьём. Так что не хрен грустить.
Скальд же будто вторил Красному Волку:
—
Странница в свою очередь вновь приковала свой взор к летающим ящерам, моля богов об удачи для своего… друга и закусив губу до боли, но Асмунд будто грязными сапогами влез в её мысли:
— Какой в задницу божественный мёд⁈ Я боюсь как бы эта сволочь опять не забрал всю славу. Быстрее, млять, разоблачайтесь и не смейте прыгнуть мимо сраных ящеров! Я не хочу чтобы потом говорили, что всю работу за хирд опять сделал один ярл.
— Зачем прыгать? — не понял Красный Волк.
— За шкафом! — припечатал форинг — Стягивай уже остальную броню, дурень, а то утонешь если свалишься.
Я летел навстречу трём драконам. Синий, чёрный, белый… Живой, сцуко, коллективный флаг Эстонии, рижский бальзам им в глотку и по паллету шпрот в чешуйчатые задницы. Мы предполагали, что эти твари могут появится и что эльфийское золото в сокровищницу красного ящера не сквозняком надуло, но ожидаемая неприятность не перестаёт быть неприятностью. А сейчас главное не дать ей перерасти в катастрофу. Однако для этого необходимо, чтобы летающие рептилии сделали всё в точности так, как мне нужно. Так что желая их раззадорить как можно сильнее, я в полёте издал максимально грозный рык, бросая им вызов.
Ящерицы-переростки ответили ещё более громким рычанием, летя навстречу, источая в ментальном плане кровожадную угрозу, которая волей неволей заставляла чувствовать страх. Впрочем я знал на что шёл. Вперёд вырвался чёрный дракон и услышал мой мысленный насмешливый крик:
— Самый мелкий всегда быстрее здоровенных увальней⁈
Подобная подначка мало кого бы впечатлила, но драконы имеют воистину непомерный уровень гордыни и мозги схожие с подростковыми. Род чёрных ящеров известен тем, что они при прочих равных меньше своих сородичей иных цветов и комплекс на размеры у них такой, что гномам и не снилось. Остальным же хватило и того, что их назвали тормозами. Жажда меня прикончить стала заметно сильнее, хотя куда уж больше, а в разуме зазвучали слова-поняти:
— Убью!
— Разорву!
— Ненавижу!
— А я тебя люблю — нагло отозвался я, почувствовав в «голосе» синей ящерицы женские нотки.
Что же, самый мелкий всегда самый шустрый, но у дамы от виверньего признания по-видимому под хвостом натурально заработал реактивный двигатель. В тормозительной категории остался только белый, самый крупный дракон, который отчаянно заработал крыльями по видимому не желая отставать от сородичей, за что удостоился от меня реплики:
— Не позорь наш цвет, жирный лентяй!
Подтекст понятий при телепатическом общении все прекрасно поняли, ледяной здоровяк прибавил ходу, а от двух других ящериц-переростков кажется самую малость пахнуло злорадством. Впрочем не поручусь, эмофон всё равно забивала чёрная жажда убийства. Всё как и планировалось. Осталось в общем-то только пережить свой собственный план, делов-то.
