Война же пока что развивалась неплохо, они побеждали. От этой мысли Тормод хмыкнул. Его брат бы обязательно начал нудеть, что по одному первому сражению судить о ситуации глупо, но чистокровный ассон был по жизни куда большим оптимистом. Хотя справедливости ради как раз Альвгейр пока что прославился больше всех в этом походе. Эльфы каким-то чудом умудрились столковаться с драконами и целых три гигантских ящера должны были поддержать их флот. Однако полуэльф в одиночку полетел на них, бросая вызов, затем откровенно поиздевался над владыками неба, провоцируя их и в итоге привёл драконов под выстрелы баллист и клинки своей дружины. Три гиганта в тот день пали от ударов хирда Ухьмёрдеров. И о боги, как же Тормод хотел быть в тот момент там, с ними! И ведь брат предлагал, много раз предлагал быть частью его дружины, причём не подчинённым звал стать, а равным вождём, он об этом начал говорить чуть ли не до испытания зрелости. Одна северянин избрал своей стезёй путь дружинника конунга. А потому его судьбой было следовать за парусом Сигурда Медведя.
И будь проклят тот, кто скажет, что в тот день ему было мало славной битвы! Тормод отлично помнил, как его драккар шёл вперёд сначала под ударами магией, которые разбивались над их флотом о щиты вирдманов. Не забыл он и как эльфийские стрелы закрыли собой небо, а потом обрушились на их флот. Не все щиты тогда выдержали, жители лесов были хороши в волшебе, многие оперённые подарки несли её в себе. Но его надёжно хранил арканитовый диск, подаренный братом и им же переданная драконья броня. Они были прочной, несокрушимой защитой. Но убивал Тормод всё же сам.
Перед его взором как наяву встал момент, когда два флота сходились между собой. Он видел, как ушастый маг у лебединой фигуры на носу корабля, что идёт прямо на них, начитывал заклинание. Закончить его эльфу было не суждено, Тормод перемесится в духовном скачке и снёс остроухую голову, убил ещё двух жителей лесов, прежде чем те сообразили что происходит, перескочил к рулевому веслу и зарубил кормчьего, испортил могучим ударом управление и лишь после этого отмерцал обратно на драккар. Затем началась общая абордажная схватка.
Они шли и шли вперёд, пробивая себе путь через эльфийские корабли, ушастые пытались бить стрелами в упор, пускали в ход клинки, ассоны отвечали тем же, басовито гудели тетивы гномьих арбалетов, топоры врубались в горячую плоть. А Тормод вёл охоту. Могучие маги, искусные лучники, чьи стрелы порой светились от наложенных чар, аристократы, что выделялись богатством одежд и доспехов, командиры, что громче всех отдавали приказы… Не счесть сколько голов подобных эльфов срубил молодой воин на глазах всех хирдманов медведей. От него пытались защищаться, но тщетно. Когда ассон уже рядом с тобой, а к твоему мясу летит его секира, делать что-то уже поздно, есть лишь шанс забрать врага с собой. Но и тут эльфов ждала неудача, его доспех был слишком прочен. Хоть брат потом на пиру конечно и ворчал, что давая ему хорошую вещь, он думал что Тормод будет о ней заботиться. А теперь впору делать новую броню в замен повреждённой.
Но не ему жаловаться на судьбу, коль скоро он был главным героем той битвы, а его щедрость теперь вероятно войдёт в саги. Впрочем соклановцы в битве видели и доблесть Троллебоя, а конунг выделял его не многим меньше, чем брата. Так что и в его честь подняли немало кубков, а сейчас он командовал уже тремя драккарами, коль скоро на двух из них пали опытные хедвиги. С какой стороны не посмотри, а это впечатляющий карьерный рост, при таком раскладе до титула ярла всего все одна ступенька. И Тормод твёрдо собирался её пройти, тем более что Ландсби кажется был всё менее интересен Альвгейру. Белому Ворону и на севере было вполне комфортно, а драккары из фростхеймской древесины получались лучше, чем из ассонхеймской. Троллебой же имел все шансы плотно сесть в дорогих его сердцу местах. Однако для этого необходимо было продолжать славно работать топором в этом походе, а так же привезти домой богатые трофеи.
