Для ЭТОГО совсем не надо тащиться на край света, в другую страну, выдумывать предлог в виде семинара и так далее и тому подобное. Под ЭТИМ я конечно же подразумевала секс, причем секс тайный. ЭТО можно совершить и в обычных условиях. В обеденный перерыв, например. Что все и делают. Но не я. Не я!
За этой мыслью прискакала следом еще одна. И почему, почему в ЭТОМ всегда подозревают людей, к ЭТОМУ абсолютно не способных? А остальные, которые делают ЭТО чуть ли каждый день и чуть ли не на глазах у изумленной публики, остаются вне подозрений и совершенно безнаказанными. Несправедливость? Однозначно.
А я… я ведь хотела рассказать ему о лошадках. И о том, как я держалась в седле. И о том, как ветер свистел в ушах, и о том, как это здорово… А ему… ему это не надо. Потому что он и без моих рассказов уже знает, как я здесь провожу время. Вернее, думает, что знает. И как теперь ему объяснить, что он не прав? И почему я должна что-то объяснять? Да и вообще, на кой черт мне все это нужно?
— Ты что такая квелая? — спросила у меня Ольга после ужина.
Мы сидели все в том же «кофейном холле». Горели свечи, которые притащила неугомонная Пат Лин, тихонько играла музыка, что-то из классики, народ возлежал на диванах и креслах и приходил в себя после бурно проведенного дня.
— Я? — пробормотала я. — Тебе показалось.
— Ну да, — не поверила она, — только что скакала на лошади с сияющим лицом, а спустя каких-то три часа уже мрачна как предгрозовое небо. Ладно тебе, рассказывай.
— Да, собственно, и рассказывать нечего, — ответила я. — Глупость такая…
И рассказала. Я не умею ничего держать в себе. Вечно выбалтываю все мои секреты. Чужие, кстати, могу хранить годами, но со своими обращаюсь куда как бесцеремоннее. Мое имущество — что хочу, то и делаю с ним. Конечно, не ко всем лезу со своими проблемами — в конфидентах у меня лишь Дарья, Иринка, мама и еще одна приятельница, которая живет в Самаре. Да и не всеми проблемами я делюсь. Табу на физиологическую тему. Все, что касается моего здоровья, обсуждаю только с профессионалами. Почему-то мне кажется, что пустись я в откровения по поводу функционирования моей поджелудочной или почек, к примеру, с Дашкой, и всей нашей многолетней дружбе придет конец. Есть у меня такая фобия. Хотя многие вокруг, я смотрю, делают это совершенно безбоязненно.
А еще у меня проблема насчет Павла. В том смысле, что не могу ни с кем о нем поговорить. Дарья его недолюбливает, поэтому объективного обсуждения от нее не дождешься. Иринка слишком мала для таких разговоров. Мама начнет сразу же волноваться: как же так, неужели у вас не складывается и т. д. и т. п. Обычно я развивала тему «и это все о нем» с той самой приятельницей, что живет в Самаре. Зовут ее Натальей, познакомились мы с ней на курсах по организации пиар-кампаний три года назад и вот с тех пор регулярно переписываемся. Павла она, разумеется, ни разу не видела, судит о нем сквозь призму моего восприятия, но тут уж ничего не поделаешь, а все же собеседник есть.
Но не буду же я сейчас кидаться к компьютеру и строчить Наталье мои жалобы на Павла прямо отсюда, из датской деревни. Смешно, ей-богу. Попахивает истерией. А излиться хотелось. Поэтому Ольгино «ладно тебе, рассказывай» пришлось как нельзя кстати.
— Что будешь делать? — поинтересовалась Ольга, выслушав мой рассказ.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Может, ничего.
Ольга с удивлением взглянула на меня.
— Разве нужно обязательно что-то делать? — спросила я.
— Я думаю, да, — ответила она. — Такое нельзя спускать на тормозах. Тем более что вы еще не женаты. Надо договариваться о правилах игры сейчас, а то потом будет поздно.
— Легко сказать «договариваться», — задумчиво проговорила я.
— Боишься, уйдет? — прищурилась Ольга.
— Не то чтобы боюсь… — замялась я, — но уйдет, это как пить дать.
— И что? — Ольга продолжала с усмешкой смотреть на меня.
— Э-э-э…
— Ты же жила без него. Причем большую часть своей жизни.
— Жила.
— Мало того, он насильно втиснулся в твою жизнь, не ты за ним бегала, верно?
Да, так и было.
— А теперь ты начинаешь прогибаться под его дурь, вроде как обязана ему чем-то. Странные мы, бабы, да? — задумчиво произнесла Ольга. — Лезем в клетку и еще попискиваем от удовольствия.
— Ты же сама туда лезешь, — не удержалась я.
Хорошо рассуждать о других. Ты вот о себе попробуй.
Ольга, однако, не стала спорить.
— И я такая же, — призналась она. — Но все-таки хочу сделать все по уму.
— То есть договориться на берегу? — уточнила я.
— Да.
— А если не договоришься?
— Тогда и не полезу, — ответила она.
Я недооценила ее. Думала, девушка рвется «в заграницу» любой ценой. Оказывается, нет. Она еще и самоуважение желает сохранить. Ну, Бог ей в помощь. А от разговора мне полегчало. Хотя о чем поговорили-то?
— Брайан на тебя запал. — Ольга мотнула головой в сторону означенного субъекта.
— Брайан женат, — улыбнулась я.
— О! — выдохнула Ольга.
— Ага.
— Жаль.
— Угу, жаль.
