Лишь одна Лиля так и не дождалась Либкина. Уже усевшись на свое место около Симы, она вдруг увидела его, входившего в боковую дверь фойе вместе со Шпиглером и его женой. Галантно откланявшись ей, Либкин, улыбаясь в холеную бороду, направился к ложе направо и вскоре появился там, рядом с Эммануилом и Галей.
— Что-то ты сегодня сам не свой, — заметила Сима, глядя на Гиршке.
— Тебе кажется.
— Надеюсь, ты уже больше никуда не сбежишь? Сейчас ведь начнется спектакль, я все-таки поправлю тебе галстук.
Гиршке опять почувствовал у себя на шее ловкие пальчики Симы.
В зале стало темно. В ярком свете прожекторов чуть колыхался зеленый бархатный занавес. Вот он медленно начал раздвигаться, и в зал потекла старинная и вместе с тем чем-то очень близкая мелодия:
Как только по окончании первого акта в зале вспыхнул свет, Эмка тут же устремился за кулисы.
— Хорошо, очень хорошо! — говорил он, радостно пожимая руки актерам.
Лица актеров под гримом лоснились от пота, глаза лихорадочно блестели и выражали неуемное желание услышать, что все идет хорошо… Эмка и говорил им, что все идет прекрасно, подбадривая их и будучи действительно уверен, что каждый из них сегодня превзошел себя.
В антракте Либкин снова гулял в фойе со Шпиглерами. Беседовал он в основном с одной Мариам. У обоих радостно светились лица, от этого они выглядели еще красивей, и люди, не знавшие их, говорили:
— Что за прелестная пара!
Шпиглера при них как-то не замечали. Но Мариам то и дело обращалась к нему с вопросом: «Как ты полагаешь, Нюмочка? Не так ли, Нюмочка?» Шпиглер понимал: она это делает для того, чтобы он не чувствовал себя одиноким, — и каждый раз утвердительно кивал ей в ответ головой.
Во втором антракте Лиля не выдержала и встала у ступенек лестницы, ведущих из ложи в фойе. Мимо нее пробежал Эммануил, — видно, опять за кулисы, — и даже не заметил ее. А вот и медленно спускается Либкин. «Заметит или нет?» У Лили сильно забилось сердце.
Да, заметил. Подошел, как тогда, на вечеринке, и, взяв ее двумя пальцами за подбородок, словно маленькую девочку, спросил:
— Ну как, нравится?
И, не дожидаясь ответа, пошел.
Лиля двинулась было вслед за ним, но тут же опомнилась. Хотела что-то крикнуть ему вдогонку и не смогла. На глаза навернулись слезы. Он, видимо, вовсе считает ее ребенком, малым ребенком… Ну конечно, куда ей до той женщины, от которой он весь вечер не отходит!
А Либкин снова гулял со Шпиглерами в фойе. Говорили о спектакле, об игре актеров. Разговор зашел о Моисее Кульбаке — авторе пьесы.
— Так он, оказывается, не только хороший поэт и прозаик — чего стоят хотя бы его «Зелменянер»! — но и драматург превосходный! — восхищалась Мариам. — Не так ли, Нюмочка?
— Именно так… — поддержал ее Шпиглер.
— А вы как считаете? — обратилась Мариам к Либкину.
Тот наклонился к Мариам и, как-то странно улыбаясь в холеную бороду, сказал:
— С Кульбаком я знаком лично. Знаете, у него очень большие и некрасивые уши…
Мариам посмотрела на Либкина, и в ее больших глазах застыло удивление.
— Вы шутите? При чем тут…
— Я говорю вполне серьезно.
— Оказывается, Либкин, вы злой человек, — сказала Мариам.
Прозвенел звонок, и все направились в зал.
По окончании спектакля зрители долго не отпускали артистов. Ярко освещенный зеленый бархатный занавес то и дело раздвигался. Публика не расходилась, аплодировала. Это был настоящий триумф.
Эммануил ушел за кулисы — на этот раз вместе с Галей и Либкиным. Туда же направились и Шпиглеры.
Гиршке и Сима тоже устремились было за сцену, но на полпути Сима остановилась.
— Иди один, — сказала она, — а я-то что еще за шишка?
— А я, думаешь, велика шишка? — сказал Гиршке.
— Но ты работаешь в редакции, знаком с актерами.
— Я успею их завтра поздравить.
Гиршке не любил сутолоку и шум, царящие обычно за кулисами после премьеры. Он почему-то чувствовал себя лишним, и сейчас, когда Сима отказалась идти за кулисы, он охотно присоединился к ней, и они вместе направились к выходу.
У Лили не было знакомых среди актеров. Но она все же решила пройти за сцену. Там толпилось теперь так много людей, что Лилю никто не заметил. Она из своего угла, где приткнулась, видела все — плачущих от радости артистов и приветствовавших их зрителей. Вот Либкин поочередно пожимает руки актерам и актрисам и при этом что-то говорит, усмехаясь в холеную бороду.
Понемногу стали расходиться. Вот прошли к выходу Либкин и Шпиглеры, и Лиля готова была врасти в стену, чтоб ее не заметили. Не заметили. Никого почти уже не осталось за кулисами. Чего же ждет она? Лиля сделала над собой усилие, и наконец-то ей удалось оторвать ноги от пола. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как перед нею точно из-под земли вырос Либкин.
Откуда взялись у нее силы так стремительно ринуться мимо него? Но он схватил ее за руку и пробежал вниз, вслед за ней, несколько ступенек.
— Куда ты убегаешь, девочка? — добродушно обронил он. — Я хочу проводить тебя домой.
— У вас есть кого провожать! — с обидой и злостью воскликнула Лиля.
