– Ага! Вот если бы знать, где эта низинка… – нерешительно проговорил Фред.
– Быть может, утром, если у Рози время выдастся, она вам покажет, – сказала миссис Хеджес, которая уже начала ощущать ее расположение к юноше.
И точно, утром у Рози выдалось время, она показала Фреду низинку и даже помогла набрать ягод. Чуть позже, вернувшись из Андовера, Фред рассказал, что Мэри набросилась на ежевику, как на самое изысканное лакомство, и наверняка, умей она говорить, передала бы Рози особую благодарность. Ничто так не трогает, как благодарность бессловесного животного, и Рози решила каждое утро вместе с Фредом собирать ежевику для больной свинки.
Во время этих походов Фред рассказал ей много чего о Мэри, кое-что о фургоне и совсем мало о себе. Она увидела, что в чем-то он человек смелый и знающий, а в чем-то невероятно простой и застенчивый. Это, казалось ей, говорит о добром сердце.
Неделя пролетела очень быстро, и вот они в последний раз возвращались из низинки Горсли. Фред сказал, что никогда не забудет Уфферлей и то, как славно он провел здесь время.
– Прислали бы нам открытку из своих странствий, – сказала Рози.
– Это мысль, – согласился он, – Да, пришлю.
– Уж пришлите, – попросила Рози.
– Да, – повторил он, – пришлю. Знаете, мне так не хотелось уезжать, но теперь я снова хочу оказаться в дороге, для того только, чтобы послать вам открытку прямо сейчас.
– Раз уж так, – сказала Рози, глядя в сторону, – пожалуй, могли бы сразу и письмо прислать.
– Ага, – согласился он. – А знаете, что бы я написал в самом конце? Если бы вы были моей суженой? Ну, вы, конечно, не суженая. У меня никогда ее не было.
– Что? – спросила Рози.
– Суженой у меня не было.
– Да нет, что бы вы приписали?
– А-а, – протянул он. – Что бы я приписал… Если бы – если бы, заметьте – вы были моей суженой? Знаете, что?
– Нет, что же?
– Да как-то боязно говорить, – признался он.
– Говорите, – сказала она. – Не надо бояться.
– Хорошо, – согласился он. – Только помните – если бы.
С этими словами он нарисовал палочкой в пыли три крестика.
– Если бы я была чьей-то суженой, – ответила Рози, – я бы не увидела в этом ничего такого. В любом случае, надо идти в ногу со временем.
Потом они замолчали по двум самым объяснимым в мире причинам. Во-первых, они не могли и слова произнести, а во-вторых, слова были не нужны. Так и шли с пылающими пунцовыми лицами, терзаемые собственным счастьем.
Фред переговорил с миссис Хеджес, которая с первой минуты испытывала к нему благосклонность. Пусть она всегда свысока смотрела на кочевой народ и могла бы рухнуть без чувств, скажи ей кто-то раньше, что она позволит дочери выйти замуж за такого перекати-поле, но правда есть правда: Фред Бейкер был особенный, это сразу бросалось в глаза. Он держался замкнуто, даже слишком, по речам его было понятно, что он невинен, как младенец. Более того, знающие люди в деревне говорили, что его надежды на свинью по кличке Мэри вполне обоснованны. Все слыхали о подобных одаренных зверях, которые нежатся на белоснежном белье в лучших гостиницах, пьют шампанское как молоко и приносят хозяевам по десять, а то и двадцать фунтов в неделю.
Поэтому миссис Хеджес с улыбкой согласилась, и Рози стала самой настоящей суженой Фреда. Всю зиму ему придется экономить каждый грош, а ей – шить и петь. Весной он вернется, и они поженятся.
– На Пасху, – предложил он.
– Нет, – сказала миссис Хеджес, загибая пальцы. – В мае. Не будут болтать языками, с фургоном ты или нет.
Фред понятия не имел, что у нее на уме, поскольку так долго прожил в одиночестве, что никто не просветил его касательно некоторых вещей, которые должно знать каждому молодому человеку. Однако он прекрасно понимал, что для Уфферлея эта помолвка очень скоропалительна и означает огромную уступку быстроте и динамике развлекательной индустрии, так что почтительно согласился и отбыл в странствие.
