На пороге полностью

На краю леса стояло десятка два больших хижин и несколько рубленых домов. Рядом колосилось поле. Деревня была больше уже виденных профессором по пути, но все они походили одна на другую, как сёстры. Выстроены либо в степи, либо на краю леса на месте вырубки/выжига. Дома в середине, поля вокруг. Из разговоров с Огнеславом и другими Всеслав понял, что деревня держится на месте пару-тройку лет, пока не обеднеет земля, затем грузится со всем добром в повозки с дощатыми колёсами и переезжает на новое место, подсекая лес или распахивая степь. На некотором расстоянии от деревни медленно описывают большие круги стада пасущегося скота, сопровождаемые семьями скотоводов в повозках. Земли хватает всем, и расстояние между весями иногда исчисляется днями пути. Вместе эти люди, похоже, собирались только по значительным поводам – как праздник весны, например, или тризна по погибшему князю, после которой правитель каждой веси – иорегс[20] – отправлялся со своими воинами восвояси.

Березина интересовала речь жителей, и потому он старался вступать в разговор, когда это было возможно. Разговаривая с земледелами и пастухами, Березин не переставал удивляться их жизнерадостности и ощущению внутренней свободы. И профессор подсознательно пытался определить её источник.

Воины князя вместе с повозками стали станом за пределами селения. Сам Огнеслав, спешившись, пошёл в деревню поздороваться с жителями и поговорить со старейшинами и жрецом.

Люди выходили за порог, улыбаясь, за шедшими увивались дети. Лаяли крупные, похожие на волков, серые псы.

Березин немного отстал. Левое колено его вдруг заныло, как прежде, предсказывая возможную непогоду.

– Что, хворь прихватила, мил человек? – окликнул его седеющий мужчина с порога своего дома.

– Немного, – кивнул Березин.

– Погоди, – попросил человек и, скрывшись в глубине жилища, через минуту вышел с деревянной кружкой, – пей, мил человек. У самого бывает, спину прихватит. Вот жрец наш мне настойку присоветовал. Как рукой снимает… Лучше? Ну то-то.

После горькой красноватой водицы в теле появилась лёгкость, боль в колене отступила. Березин с любопытством слушал речь этого стареющего мужчины. Он уже заметил, что произношение довольно заметно отличалось между весями.

– А никак Огнеслав наш приехал? – спросил человек, потерев рукой могучую для своего возраста шею.

– Прошёл уже к дому старейшины, – ответил Березин, с благодарной улыбкой возвращая кружку.

– А я и пропустил, растяпа, – хлопнул себя по бедру человек, но тут же улыбнулся, – я для него подарок заготовил. Я ведь изящных дел кузнец. Обруч знатный ему сковал. С крылами.

– Не давит на вас власть князя? – с любопытством спросил Березин.

– Как давит? – с искренним недоумением посмотрел на него кузнец. – Хороший князь никого не давит, а свет и радость дарит, а плохого князя терпеть никто и не станет.

– Ну ведь вы дань князю подносите? Как твой обруч, например, – попытался прояснить картину Березин.

– Не дань, а дар, – возразил кузнец, – хорошему князю добра не жалко. И все рады кто чем горазд. Я вот – своей работой, у кого пашня – полбой, у кого волы – волом, ну кто победнее – овцой может. Но так ведь не по принуждению, мил человек. Такого обычая диких людей у нас нет. Каждый волен давать или не давать.

– А ежели никто давать не станет? – продолжал допытываться Березин.

– Да почему бы все не стали дарить такому доброму князю? – задумчиво почесал его собеседник макушку. – Да и у князя тоже воля есть – защиту с веси свою снять. И в неурожай добром от других весей не подсоблять. Каждому – воля, мил человек, и дороже её ничего нет, а вольные мы все вместе – слава…

Березину запомнились слова кузнеца. И, направляясь к дому старейшины, он не раз прокрутил их в голове, не зная, что в них было примечательнее – произношение этого человека или его мировоззрение.

За широким столом просторной избы сидели, беседуя, князь, Светлозор, ещё один жрец и ещё несколько человек в годах – старейшина и старшие. Огнеслав знаком предложил Березину сесть на скамью. Светлозор, судя по всему, давал более молодому жрецу нечто вроде курса повышения квалификации:

– …Угрозу чувствовать нужно. Она тебя изнутри как шилом колоть станет, – услышал Березин, усаживаясь. – Вдохни сперва глубоко, что есть мочи, и слушай вот так. – Светлозор вдохнул, развёл руки в стороны и, прикрыв глаза, замер.

Второй жрец повторил манёвр и через несколько секунд сказал:

– Что-то колет…

Но Светлозор уже был на ногах. Забыв про ученика, он обратился к Огнеславу:

– Беда, князь! Зови войско сюда. – Острая тревога в его голосе заставила князя оборвать разговор.

– Ты уверен, Светлозор? – с сомнением проговорил он. – Мы далеко от восточного края…

– Вернее быть не может, князь. Не жди. Зови войско! Со стороны леса беду чую. – Лицо Светлозора выражало то же, что и его голос – предчувствие неминуемой беды.

– Лихо всегда из степи приходит, – всё ещё сомневаясь, сказал князь, но поднялся с места и кликнул: – Серый Волк!

Тотчас в дверь вошёл немолодой высокий воин с седыми висками.