— Нет, дорогая, главное найти её живой, — твёрдо ответил он, — знаешь, у тебя сохранился номер телефона Владимира? — позвони ему. Уж если кто и поможет в этой ситуации, так только он. Боюсь, милиция метрополитена сыграет плохую роль в этом деле. Всё, давай вечером звони на домашний, поговорим. Всё Ника, пока, не могу больше говорить.
Во-первых, звонить, на чей домашний телефон, а во-вторых вечером это когда? Под утро? — невесело размышляла я. Порывшись в своих записях, я нашла номер телефона Владимира, но в трубке слышались одни гудки.
— Ты знаешь, доня, а твой Глеб прав. В метро столько нищих и мне приходилось несколько раз видеть, как милиционеры в форме, не стесняясь пассажиров, брали у них деньги и клали в свой карман.
Я передала номер телефона Владимира отцу, с тем, чтобы он связался с ним и выяснил всё, что мог, пока я буду в Польше.
— Не нравится мне твоя затея с поездками, — грустно сказал отец.
— Не переживай родной, всё будет хорошо, — чмокнула я его в щёку.
— Ника пока конечно езжай, но как приедешь, мы найдём выход из положения, — Алла Константиновна закурила сигарету и подмигнула мне, от чего на сердце стало спокойней.
— Алла Константиновна, ещё не хватало, чтобы вы ввязались в наши денежные вопросы! Я отработаю.
— Мы не чужие люди. Не обижай меня, — она прижала меня к себе, — я знала, что этот хлюст когда-то, но предаст Лёлю. Вот уж воистину любовь зла.
Моё мнение такое же. Лёлька сильно ошиблась. Но что поделать, когда любишь на глазах пелена. Отец периодически названивал Владимиру, пытаясь его застать на работе, а я поехала выкупать билеты в Варшаву.
На следующий день папа провожал меня на Белорусском вокзале. Помог расположиться в купе и, чмокнув на дорожку, поехал на встречу с Владимиром. Через некоторое время ко мне подошёл молодой человек некий Вадим. С ним мы ещё вчера созванивались по телефону и договорились о встрече. Он внёс в купе большую запечатанную коробку с телевизором. Установил его между столиком и лежанкой СВ. После того как ушёл Вадим, двери купе открыла женщина средних лет.
— Мы вместе едем? — поздоровавшись, спросила она, — давай ставь сюда коробку в ноги, а ту поменьше наверх, — скомандовала она носильщику, — хватит, хватит, я вас здесь всех уже озолотила, — манерно произнесла женщина, протягивая носильщику крупную купюру.
— Давайте знакомиться, — окинула она меня оценивающим взглядом. По-хозяйски расставляя свои сумки, она выложила на столик пакет с продуктами достала дорожный костюм.
— Меня Ниной зовут, — с улыбкой представилась она.
— Вероника. Можно просто Ника. Вы хотите переодеться? Я выйду, — и я вышла в тамбур, прощаясь с пригородом Москвы через окошко вагона, думая о том, как я не люблю ехать с кем-то! — сейчас начнётся кто вы, да откуда? Хочется просто смотреть в окно и думать о своём. Надо раньше лечь и постараться заснуть.
— Спасибо Ника. Я уже готова, теперь вы можете переодеться, — выглянув из купе через некоторое время, сказала моя попутчица.
— Тоже на заработки? — поинтересовалась она, хитро улыбаясь, когда мы с ней перестали суетиться, а колёсный перезвон поезда отсчитал приличное количество километров от Москвы.
— Заработки? Какие заработки? — не стала открывать я все свои «карты» чужому человеку.
— Да, ладно! Смотрю, вам молодой человек телевизор поставил и убежал. Значит не родственник, — изощрялась в своей наблюдательности дамочка.
— Меня папа провожал, а телевизор везу соседям своей тётки. Это её племянник принёс коробку, — мне показалась подозрительным любопытство попутчицы, поэтому я решила отвести разговор в сторону и спросила её.
— А вы к кому едите? В коммерческих целях или тоже в гости?
— А как сейчас выжить? Вам москвичам ещё можно жить, а нам на периферии, — махнула она рукой и стала раскладывать продукты на столе, –
угощайтесь, — предложила она обыкновенный набор туриста: варёные яйца вкрутую, жареные куриные окорочка (куда теперь без них), солёные огурчики.
— Спасибо. Знаете и москвичам сейчас не сладко. Людской поток большой, а магазины так же пусты, как и на периферии. Только я не москвичка, я из Ростова на Дону. Я тоже выложила на столик аккуратно свёрнутый пакет, который, несмотря на мои протесты, собрала Алла Константиновна.
В пластмассовом лоточке лежало несколько небольших отбивных в кляре. Зная, что они мне очень нравятся, Алла Константиновна постаралась и положила достаточное их количество, чтобы угостить всё купе думая, наверное, что я еду в купированном, а не в СВ вагоне.
— Это пирожки такие?
— Угощайтесь это мясо в кляре. Очень вкусно. А вы, из какого города?
— Я из Челябинска. За товаром еду. Хочешь подработать? Ты молодая деньги всегда пригодятся? Будешь возвращаться от тётушки, перевезёшь мне баул с вещами. Триста баксов твои в Москве.
— Спасибо. Я не по этой части, — с неохотой поддерживать разговор, ответила я.
— Да ладно, говори мне! Не хочешь и не надо. Вкусное, какое мясо! Ты что спать уже ложишься? — спросила она, увидев, что я прилаживаю под голову то, что называется в поезде подушкой.
