Перспектива быть пойманной другой такой служивой, а потом иметь судимость за то, что уже вовсю продаётся в частных обменных пунктах и ждать, когда ещё что-то изменится в нашем дорогом государстве и меня выпустят на волю, не казалось мне интересной.
— В следующий раз я позвоню кому надо, — злясь, подумала я и уткнулась в кроссворд.
В купе вошла Нина. Она опять разложила на столике провизию и предложила продолжить с ней застолье, на что я недовольно отказала ей.
— Не обижайся… А я выпью. Ладно?
Посмотрев на меня грустным извиняющимся взглядом, Нина налила в стакан немного коньяка.
— Чтобы всё у нас было хорошо! Смотрю, загадки разгадывать любишь? Жизнь и есть самая сложная загадка в кроссворде. Не подберёшь нужную букву, так и застрянешь на половине, так и пойдёшь прыгать с клетки на клетку. Ты вот думаешь, Нинка сволочь! Думаешь, думаешь, вижу, заложила меня. А что мне остаётся делать? Каждый выживает, как может!
— Методы выживания у вас странные, если не сказать больше, — ответила я ей.
— А ты скажи, скажи, — она ещё плеснула в стакан коньяка, — что ты нового мне можешь сказать? Я всё наперёд и так знаю. Знаешь, я в Челябинск попала из своей деревни, прямо сама невинность. Сейчас себя вспоминаю, до слёз жалко. У нас село небольшое все друг друга знают. Половина родня. Мамочка моя, Царство ей Небесное, — перекрестилась Нина, — учительница в сельской школе. Просто Ангел небесный. Её все любили. Безотказная, всем помогала, чем могла. Много читала, много знала. Так я выросла на принципах, как ты к людям, так и они к тебе. Приехала на работу устроилась библиотекарем, думала, поступлю в институт. Да как-то быстро замуж выскочила. Мама мне после свадьбы говорила, предупреждала, что трудно мне будет с новой роднёй. И уехала. А я-то думаю, чего трудного? Все ласковые, услужливые. Свекровь, как к дочке своей относится. Только потом поняла, что не все люди живут по принципу — делай добро, и оно к тебе вернётся. И не все живут так, как учат других жить. При людях чужих одно, а один на один другое. Вот тебе жизнь! В общем, посмотрели на меня, знаешь, вроде как: чистенькая вся приехала? Сейчас, исправим! И заплевали, грязью облили всю душу до основания! Вот тебе и принципы! Вот тебе и кроссворд!
— Нина злу надо противиться, не надо было принимать их жизненную позицию, а шла бы ты своей дорогой. Я думаю так, — осторожно ответила я ей.
— Ага! Я тоже так думала. Они мне гадость, я молчу. Поплачу, сопли утру и опять всё по-хорошему. Вроде как ничего и не было. Круг общения-то только работа, дети, муж, да они. И всё это по-хорошему, как болото затягивает. Муж, который только родителей и слушает, дети, которые уже нас, своих родителей не уважают, потому, что видят все унижения матери, да и отца тоже! Сравнивают, видя несоответствие, чему я их учу и мучаются от того, что слышат и видят вокруг. Да ещё за порогом дома ничего хорошего. Зарплаты нищенские. Всё в один ком завязалось, думаю, ещё немного и вслед за мамой уйду. Дай Бог здоровья Горбачёву! Что-то зашевелилось в жизни. Я тебе так скажу, не права была моя мама. На добро надо добром — это да! А вот с подлыми, надо по подлому! Чтобы и они прочувствовали унижение, обиды, предательство, как это чувствуют те, кого они травят. Чтобы королями не гарцевали, умники! — раскраснелась возмущённая воспоминаниями Нина.
— Что-то не сходится, Нина, — я вам даже не успела ни плохого, ни хорошего сделать, а вы?
Нина сделала жест рукой, останавливая мою речь, — это другое! Это бизнес!
— Да ничего это не другое! Всё это ваша демагогия чистой воды. Уж если вы считаете себя честным и порядочным человеком, так будьте им при всех обстоятельствах. Только тогда вы зло победите, когда ваши недоброжелатели будут знать, что с вами нельзя по-другому. А уж если вы немножко хорошая, немножко плохая, а проще — и нашим и вашим, так уж не пеняйте на других. И мама ваша права. Добро должно побеждать своим светлым началом.
— Да… Колючая ты Ника! Не дала душу излить, — Нина обижено выпила ещё немного коньяка и стала молча укладывать свои вещи в сумку.
Я привыкла к откровениям людей. Говорят, что парикмахер это самый хороший слушальщик. За границей идут с душевными разговорами к психологам, а у нас за неимением оных к парикмахеру. Я слушаю женщин, иногда высказываю своё мнение. И странно, но людям это помогает. Мама говорит, что надо ещё уметь слушать. Возможно, у меня это хорошо получается. А ещё, я уверена, сделать причёску на «спасибо, до свидания» нельзя. Надо понять характер человека, его отношение к жизни, круг общения. Почему говорят, что женщина меняется после посещения парикмахера? Да потому что она уходит от него не только с чистой головой не только красивой, но ещё выговорившись, с облегчённой душой и уверенной в себе.
С такими думами я въехала в Польшу, где таможенный контроль прошёл мгновенно. Всю дорогу до Варшавы Нина молчала. Вот и Варшава. Суета, вокзальный шум. Сухо простившись, мы распрощались с попутчицей.
