— Бегом, бегом! — она подошла к Васе, который сидел на полу и протирал свои глаза грязными руками.
— Чего ждёшь? Сейчас все уедут, бегом!
Вася судорожно отдёрнул руку от глаз, посмотрел на женщину, которая подошла к видавшему виду шкафу открыла его дверку и что-то стала в нём искать. Видно почувствовав взгляд мальчика, она повернула голову и внимательно посмотрела на него.
— Эй! Ты чего? Тебе плохо? — глаза мальчика выражали ужас. Его и без того серое лицо стало пугающе бледным. Она подошла и нагнулась к Васе. Тот в испуге придвинулся к стене и беспомощно сжался.
— Это ты что ли психованный? Это тебя привезли? Ты чего шарахаешься? Где они их берут? Не знаю! — женщина выпрямилась, и что-то крича на своём языке, вышла из комнаты.
Всё тело мальчика сковал страх, в глазах появился ужас. Голос. Этот голос, как и голоса мужчин, которые он слышал в тот ужасный день, часто приходили ему во сне. Его он никогда не забудет. На женщине была всё та же синяя куртка и длинная до пят юбка с крупными, яркими цветами.
Вася не мог пошевелиться, он не знал, что ему делать дальше, но тут открылась дверь, и в комнату вошёл Ваня. Он жестами стал показывать Васе, чтобы тот вставал и шёл за ним. Ваня помог товарищу подняться с пола, и они вышли на улицу. Свежесть раннего утра взбодрила Васю. Он оглянулся по сторонам, но женщины в синей куртке нигде не было видно.
— Сиплый! Сиплый едет! — к группе стоявших поодаль от дома мужчин подбежал подросток цыганёнок, — пацанов вести?
— Давай, давай быстрее! — ответил рослый мужчина в спортивном костюме.
— Здорово! — приветствовал его вышедший из автомобиля мужчина, совсем не похожий на цыгана, — не зря я приехал?
— Как можно?! Только тут тема есть?
— Начинается! Что опять инфляция? У тебя каждый день ставки поднимаются!
— Да нет, тут пацан один — немой. Ну, один обыкновенный, а второй немой.
— А зачем мне немой? Я ему, что язык пришью, чтобы он просить мог?
— Я понимаю, но я его дешевле отдам.
— Нет, ну ты даёшь! Чего мне с ним делать? Когда я свои бабки отобью?
— Ну что ты ему применения не найдёшь? Ты смотри, как они похожи. Пусть в паре работают!
— Любишь ты проблемы создавать! Ладно, только за него даю половину!
— Договорились!
Рассчитавшись, Сиплый повернулся к ребятам, которых подвёл цыганский подросток.
— Эти что ли? Давай в машину! Быстро!
Вася с Ваней сели на заднее сидение какой-то импортной машины. На переднем месте рядом с водителем вальяжно расположился Сиплый.
— Ты немой? — повернувшись к детям и махнув головой Ване, спросил Сиплый.
— А я Сиплый! — громко засмеялся он, — а ты какой? — обратился он к Васе.
Мальчик испугано молчал. Он никак не мог понять, что происходит, и кто эти люди, чего им всем от него надо. Он продолжал со страхом в глазах смотреть на незнакомого мужчину.
— Слышь, меня цыган, кажись, кинул! Они оба немые! Вот, дела! — обратился Сиплый к шофёру.
— Да ни какие они не немые, — спокойно ответил тот, мне Лёха рассказал — они оба психи.
— Не понял?
— Чего не понял? Один умом тронулся и замолчал, видел, как сестру заживо сожгли, а у второго на глазах мать с бабкой пришили. Вот и замолчали. Братья, так сказать, по несчастью, — водитель противно засмеялся.
— Вот ужастики! И кина не надо, — усмехнулся Сиплый.
Мужчины вели неторопливую беседу и не обращали внимания на ребят. Тем временем мальчишки, услышав слова водителя съежившись, прижались друг к другу, словно слово братья произнесённое мужчиной их породнило. Вася взял маленькую холодную ладошку Ванечки в свою руку и их пальцы переплелись, ребята посмотрели друг на друга и взгляд их говорил.
— Да, мы братья. Теперь нас никто не разлучит.
Вася с интересом смотрел на мелькающие пейзажи за окном. И когда в расцветающей дымке появились очертания высоких зданий, он громко вскрикнул:
— Вот Москва! Смотрите! Приехали, Москва!
— Ты чего орёшь! Напугал. Смотрю, голос у тебя прорезался? Хорошо. А то я думал и правда, что ты тоже немой! — зевая, сказал Сиплый.
Мальчишки прильнули к окнам машины. С приближением к городу, утренняя туманная дымка рассеивалась, и всё чётче вырисовывались силуэты, никогда не виденных мальчиками высоток.
— Ух, ты! Ваня смотри, какие дома. Москва! — восторженно говорил Вася, легонько толкая Ванечку, который в ответ, понимающе мотал своей белобрысой головой.
— А мне на Чистопрудный бульвар надо! — обратился Вася к Сиплому. Тот удивлённо повернулся к мальчугану.
— Будет тебе и Чистопрудный и Долгопрудный, — ухмыльнулся он, доставая сигарету и подмигивая водителю.
— Постой, постой, — вдруг забеспокоился он, — а для чего тебе Чистопрудный понадобился? Что в Москве родня имеется?
— Имеется, — не зная, почему так ответил ему мальчик.
— Так… — озадачено помотал головой Сиплый, — Цыган вечно дерьма всучит!
— Да, ладно, тебе то что? Трёп всё это. Кому они нужны? Не впервой! Обойдётся! — сказал водитель, кивнув в сторону ребят.
Малыши с интересом продолжали смотреть по сторонам, даже не задумываясь, о том, что их ждёт дальше. Да и какой ребёнок может предугадать, что его ждёт завтра, через месяц, через год? Впереди просыпалась Москва.
