Женщина скрылась также неожиданно, как и появилась. Он постоял ещё некоторое время, прислонившись к прохладной стене дома. Придя в себя, медленно пошёл по пустынной улице.
В метро почти никто не входил, но на выходе было столпотворение, шум. Кто-то с кем-то начал драться. Тут же подбежали молоденькие милиционеры, пытавшиеся растолкать участников драки. На них кинулось несколько человек из толпы. Максим быстро вбежал в метро.
— Нет, не могу я здесь больше! Я больше не выдержу! Надо ехать в Варшаву, отойти от всего. Здесь я подохну от этих бандитских рож, от нищеты, от несправедливости. Всё не могу!
Через несколько часов купив билет у спекулянтов втридорога на проходящий через Варшаву берлинский состав, он немного успокоился. Несмотря на переполненные вагоны ему удалось договориться с проводницей из вагона СВ на свободное купе. Средних лет проводница открыла двери купе.
— Только смотри если нагрянут проверяющие ты покажи свой билет. Скажешь в ресторан шёл. Договорились? А уж в Бресте на свои места иди ладно? А то пограничники сам знаешь, придираются.
— Не переживайте, договорились, — ответил Максим, передавая купюры довольной проводнице. Небрежно бросив спортивную сумку на полку, он устало примостился у окошка.
— А чего в купе ехать не захотел? Шумно? — поинтересовалась проводница.
— Хочется одиночества и тишины, — без энтузиазма продолжить беседу, ответил Максим.
— Насчёт тишины сегодня сомневаюсь. В соседнем купе женщина с ребёнком. Тоже два места купили. Откуда у людей деньги такие? Ладно, мне без разницы. Если что надо скажи. Слушай, что творится в Москве?! А люди-то повалили из России, боятся, что прежние времена вернутся, хотя эти новые перемены не слаще для простых людей. Ну ладно дорогой, отдыхай.
Одобрительно махнув головой ей в ответ, Максим посмотрел в окно отходившего поезда. Состав со скрежетом дёрнулся несколько раз и за окошком, завешанным белой накрахмаленной шторкой стал медленно исчезать и шумный перрон и провожающие, стоящие под противным мелким нудным дождиком на лицах которых можно было прочесть ожидание конца суетливой процедуры прощания.
Максим раньше выезжая из Москвы в Новочеркасск, любил наблюдать через вагонное окошко за провожающими и уезжающими. Почему-то последние минуты до отправления всегда тянутся и кажутся бесконечными. Уже успели занести в купе свои вещи первыми и распихать по всем местам, чтобы соседи «не дай Бог» не поставили свой чемодан под твою полку. И посидеть удалось «на дорожку». И нацеловались на прощание, наговорив друг — другу всяких дежурных фраз типа, ну теперь вы к нам или как жаль, что вы уезжаете, могли бы ещё погостить. И эти слова покажутся такими вдохновлёнными, что кажется, гости сейчас подхватят в охапку свои бесчисленные коробки, сумки и выпрыгнут с тронувшегося состава, чтобы угодить гостеприимным хозяевам, вернуться и ещё пожить недельку, другую «в тесноте да не в обиде». Но не тут-то было! Провожающие, дабы гости не передумали уезжать, последний раз поцеловавшись с уезжающими, быстренько выскакивают с душного вагона на перрон. Они ещё стоят около получаса перед окнами вагона, что-то беззвучно говоря своим уезжающим гостям.
Но вот поезд тронулся и недавно долгожданные гости двинулись в одну сторону нашей необъятной Родины, а их гостеприимные хозяева в противоположную. Каждый со своими усталыми мыслями. Одни думают, как удалась поездка и как хорошо их принимали, но уж быстрее бы попасть домой. За две недели столько успели сделать, устали от бесконечных очередей и беготни по магазинам. Какие молодцы эти земляки! Москва их совсем не испортила. Но «в гостях хорошо, а дома лучше». А москвичи, устало разбредаются по метро, с одной только мыслю, у кого можно завтра перехватить деньжат до аванса. А ещё, быстрее бы приехать домой, убраться после шумных гостей и наконец, попасть в свою постель. Надоели эти законы гостеприимства — лучшее место гостю. Выспаться бы и не готовить, хотя бы недельку. Одно удовольствие от гостей –
повспоминали, наговорились вдоволь! И то ладно.
Дверь в купе приоткрылась.
— Ну что, устроился? Вот и хорошо. Позже чайку принести? Или что покрепче хочешь? Сказать когда ресторан откроют? — затараторила услужливая проводница.
— Скажите, — задумчиво ответил Макс, — впрочем, сюда можете принести, идти что-то в лом? Я отблагодарю.
— Естественно. Я имею виду, отблагодаришь естественно, — смехом сказала проводница и закрыла дверь купе.
И только когда состав набрал скорость, ему стало намного легче. Он лёг на полку и провалился в тревожный сон.
И вот теперь Максим возвращается в Россию. После всего пережитого он не был на Родине два года. За это время боль от смерти дяди и Лены немного утихла. Но мучили сны. Иногда он просыпался среди ночи весь в поту. Всё чаще во снах к нему приходила мама, всё настойчивей она просила найти Катюшу.
