Сибильский поклонился с равнодушной вежливостью. Казалось, ему было так же всё равно явиться с донесением о победе к императрице, как и узнать о судьбе своего отца. Лицо Пассека, напротив, сияло гордостью и счастьем, а пылкое чувство, с которым он выразил фельдмаршалу свою благодарность, едва не заставило его забыть военную выправку. Ему уже мерещилось исполнение всех заветных желаний. Вестнику победы, сумевшему блестяще оправдать доверие своей государыни, императрица не могла отказать ни в какой просьбе. И даже супружеский союз с протестанткой не мог бы омрачить в такой момент луч благоволения, который должен был почить на нём. Тревожная озабоченность, вызванная магическим искусством графа Сен-Жермена, рассеялась, он видел всё в розовом свете счастья и надежды. Весьма возможно, что Бернгард Вюрц сделал новую попытку завоевать сердце своей кузины. Картина, показанная графом Сен-Жерменом молодому русскому офицеру, пожалуй, согласовалась с действительностью, но отсюда вовсе не следовало ещё, что прекрасная Мария забыла о нём и отвратила от него своё сердце.
Земля словно горела у Пассека под ногами, и он просил у фельдмаршала позволения немедленно пуститься в дорогу.
— Я хотел пригласить вас, — сказал Апраксин, — отпраздновать с нами победу на моей главной квартире в Норкиттене, но нахожу естественным, что вы не хотите терять ни минуты, спеша передать нашей всемилостивейшей императрице радостную весть о победе её войск. Итак, прощайте и повергните к стопам государыни моё глубочайшее почтение. Поручик Сибильский последует за вами завтра с моим подробным донесением.
Пассек простился с графом Румянцевым, сердечно пожав ему руку, и уселся на лошадь, чтобы скорее отыскать своего денщика и немедленно отправиться в Петербург.
— До свидания! — весело крикнул он поручику Сибильскому.
— А вы, ваше высокопревосходительство, собираетесь вернуться обратно в Норкиттен? — спросил Румянцев фельдмаршала.
— Конечно, — ответил Апраксин, — я хочу раскинуть главную квартиру в самом центре расположения наших войск. Таким образом ко мне быстрее станут доходить все известия с театра войны. Завтра, когда туман рассеется, легче будет определить, что следует предпринять, чтобы выиграть сражение.
— Завтра! — мрачно повторил Румянцев. — Завтра прусская армия окажется в безопасности. Если вы, ваше высокопревосходительство, прикажете отступить в Норкиттен, то мы не только не выиграем ни одной пяди земли, но даже само поле брани не будет в нашей власти. Главную квартиру следовало бы устроить, по крайней мере, в Егерсдорфе, где утром стоял фельдмаршал Левальдт. В таком случае мы сохранили бы хоть внешнюю форму победы.
— Я далеко не уверен, что в Егерсдорфе мы были бы в большей безопасности, — возразил Апраксин, — кроме того, пришлось бы передвинуть вперёд весь фронт, что при царящем сейчас тумане совершенно невозможно. Итак, главная квартира остаётся в Норкиттене, все войска тоже остаются до завтра на прежних местах. Очень рад буду видеть господ генералов сегодня вечером у себя в гостях.
Апраксин поклонился и, вскочив на коня, помчался к Норкиттену в сопровождении своего штаба.
Граф Румянцев гневно вытащил из ножен свою саблю.
— Следовательно, русская кровь нужна только для того, чтобы удобрять прусскую землю? — воскликнул он. — Мы уничтожили бы врага, разнесли бы его в пух и прах, если бы настойчиво преследовали его. Пусть фельдмаршал отвечает перед императрицей за свой поступок, но я громко протестую против такого способа ведения войны. Поезжайте, господа, в главную квартиру, — обратился Румянцев к другим генералам, — пируйте в честь странной победы, которая, на мой взгляд, более похожа на поражение, а я останусь здесь со своим войском. Клянусь Создателем, что если в течение ночи услышу хоть один выстрел, то ничто в мире не заставит меня сидеть спокойно на месте. Я двинусь вперёд и схвачусь с неприятелем, где бы я его ни встретил.
Генералы смущённо потупили взоры и молчали.
Граф Румянцев отправил фуражиров за припасами в соседнюю деревню и приказал готовить бивуак на ночь.
Отдав кое-какие распоряжения своим дивизиям, генералы поскакали в Норкиттен. Вскоре в импровизированной столовой фельдмаршала царствовало шумное веселье, а Пассек, сопровождаемый отрядом казаков, мчался на самой быстрой лошади к границе России.
Граф Сен-Жермен приехал в Петербург. Узнав от полицеймейстера, что великий чародей находится в столице, императрица приказала приготовить для него комнаты в своём дворце в Петергофе и с большим нетерпением ждала его визита. Наконец камер-фрау ввели гостя в кабинет государыни.
