— Я уже говорил вам, что повелеваю тайными силами природы, приносящими жизнь и смерть; следовательно, глупо было бы угрожать мне мучительными пытками... Пред всеми судьями на свете и под всякими пытками, какие можно было бы лишь придумать, я не покажу ничего иного, кроме того, что граф Иван Иванович Шувалов был тем лицом, благодаря которому я вступил в сношения с её императорским величеством.
Граф Александр Шувалов некоторое время раздумчиво смотрел на бумагу, но не записывал этого ответа.
— Ас какою целью, — спросил он затем, — давали вы государыне императрице средство, о котором вы говорите?
Сен-Жермен ответил твёрдо и определённо:
— Чтобы избавить её императорское величество от опасной тайной болезни, которая глубоко проникла в её организм и из-за которой ей пришлось бы пожертвовать своею жизнью. Благодаря своему знанию сил природы и человеческого тела, как и всех растительных соков, я мог распознать эту болезнь, существование которой не было бы обнаружено ни одним врачом на свете, и мог также предоставить верное средство для её излечения. Весь двор был свидетелем, как быстро поправилась её императорское величество, и её теперешний припадок является лишь результатом того, что она самым неосторожным образом не следовала моим предписаниям в своём образе жизни. Я с уверенностью мог бы спасти её.
— А какая это болезнь, которой страдает государыня императрица? — быстро спросил граф Шувалов. — Что это за средство, которое вы ей давали?
— Если государыня ещё жива, — ответил Сен-Жермен, — то она поборет этот припадок, уложивший её в постель; тогда вы, милостивый государь, и спросите у неё лично. Я не уполномочен говорить с кем бы то ни было относительно тайн, столь близко касающихся особы её императорского величества, и я не думаю, что государыне императрице когда-либо понравится то, что вы обращались ко мне со столь нескромными вопросами. Что касается средства, то это — моя тайна; ни от кого другого, кроме меня, государыня не может получить и не получит его, и если она в настоящую минуту и поправилась, то в весьма близком будущем она падёт жертвою своей изнурительной болезни, если только не станет продолжать это пользование моим противодействующим средством.
— А нам — я подразумеваю под этим верных слуг государыни императрицы, окружающих её ложе, — вы не доверили бы этого средства, которое, может быть, могло бы укротить болезнь её величества, а также и в будущем продлить её жизнь? — спросил граф Шувалов.
— Нет, — возразил Сен-Жермен, — я буду помогать государыне императрице, но она никогда не будет излечена.
Начальник тайной канцелярии уже совершенно перестал записывать ответы графа Сен-Жермена. Он снова погрузился на некоторое время в раздумье, затем проговорил, пронизывая Сен-Жермена своим взглядом:
— Я убеждён, что вижу пред собою умного человека.
Сен-Жермен ироничным поклоном поблагодарил за этот комплимент, столь внезапно прервавший допрос.
— Итак, для вас не будет сомнений, — продолжал граф Шувалов, — что во власти тех, которые привели вас сюда, продержать вас всю вашу жизнь в стенах этой крепости или сослать вас туда, где никто никогда и не услышит о вашем имени. Далее вы увидите, что если даже государыня императрица и выздоровеет, то для вас невозможно будет достичь прежнего и снова заставить слушать себя, так как её императорское величество никогда не узнает, — продолжал он с выражением настоящего цинизма и беспощадной откровенности, — где вы находитесь, и будет предполагать, что, опасаясь последствий злополучного действия своего эликсира, вы просто сбежали.
Сен-Жермен молчал. Насмешливая улыбка застыла на его губах; по-видимому, он решил выждать, куда, после этого вступления, поведёт свою речь великий инквизитор.
— И вот, — продолжал граф Шувалов, — если вы, как я не сомневаюсь, видите всё это и придаёте некоторую ценность своей свободе, в чём я так уверен, то вы примете условия, по исполнении которых пред вами тотчас же раскроются ворота этой крепости.
— А-а! — протянул Сен-Жермен. — Следовательно, существуют подобные условия? В таком случае говорите! Мне очень интересно слышать их.
Радостное удовлетворение блеснуло в глазах графа Шувалова.
— Прежде всего, — начал он, с настоящей деловитой вразумительностью растягивая и оттеняя слова, — вы тотчас же назовёте мне болезнь, которою, по вашему мнению, страдает императрица, и вручите мне средство, которое вы ей давали, или вполне обстоятельно объясните мне рецепт его приготовления.
Сен-Жермен кивнул головой, как бы желая этим указать на то, что это первое условие для него вполне понятно.
