Надежда, выражавшаяся в последних словах английского дипломата, казалось, исполнилась вполне, так как глаза канцлера радостно и ярко заблестели, между тем как едва уловимая ироническая черта на одно мгновение скользнула вокруг его рта. Бестужев взял портфель, заботливо запер его в стол и сказал:
— Благодарю вас за новое доказательство не раз уже испытанной дружбы и только сожалею, — печальным тоном, с лёгким вздохом прибавил он, — что к благодарности я должен прибавить ещё одно известие, которое больно заденет вас, как посланника его величества великобританского короля.
— Что случилось? — испуганно воскликнул сэр Уильямс. — Выражение лица вашего сиятельства не предвещает мне ничего хорошего; быть может, императрица решила не посылать фельдмаршала Апраксина в свою армию? Быть может, она хочет ещё дольше оставаться в том неопределённом положении, которое так губительно отражается на судьбах Европы?
— Пожалуй, — возразил Бестужев, — такое решение её величества не так неприятно подействовало бы на вас, как то, которое я предполагаю сообщить вам. Нет, государь мой, наш фельдмаршал уедет сегодня, через три дня будет уже в армии и примет командование над нею, после того как пред отъездом лично от самой императрицы получит инструкции относительно похода.
— Ах, — воскликнул сэр Уильямс, — значит, поход всё-таки состоится, и дело только в том, чтобы победить? Ну, это — уже лотерея войны. Мы должны надеяться и сделать всё, чтобы победить... Может быть, ещё не закончено вооружение армии? Не трудно будет увеличить субсидию...
— Армия вооружена, — возразил Бестужев, — но, — после некоторого молчания добавил он, — я боюсь, что вы предпочли бы поход наших войск в другом направлении. Фельдмаршал Апраксин поведёт войска её величества к прусской границе...
— Как к прусской границе?! — воскликнул сэр Уильямс, чуть не падая от неожиданности этого известия. — Это невозможно! — трясущимися губами добавил он. — Это противоречит нашему договору...
— Её величество судит не так, — ответил канцлер, — она заключила договор с его великобританским величеством, когда Англия была во вражде с Пруссией; между тем теперь государыня императрица объявила своё присоединение к Версальскому договору; она — союзница французского короля и императрицы Марии-Терезии, и этот союз возлагает на неё обязанность объявить войну прусскому королю и направить свои войска совместно с австрийскими против Пруссии.
Сэр Уильямс как подкошенный упал в кресло и несколько времени сидел, тяжело дыша, с опущенной на грудь головой, между тем как граф Бестужев холодно и спокойно наблюдал за ним.
— Это — разрыв, — страстно воскликнул затем посланник, — разрыв во всей форме; объявление войны союзнику Англии ставит Россию в ряды наших врагов!
— Я посоветовал бы вам, — возразил Бестужев, — не так понимать это дело; я уверен, что разрыв с Англией вовсе не входит в намерения государыни императрицы; напротив, её величество повелела мне сохранить во всей неприкосновенности хорошие отношения с правительством вашего всемилостивейшего монарха.
— Как это можно? — воскликнул сэр Уильямс, вскакивая и отирая со лба пот. — Как это можно, когда ваша армия идёт против нашего союзника!
— Между походом и войной, — с тонкой усмешкой возразил Бестужев, — ещё дистанция большая. Вы знаете, что Апраксин довольно неповоротлив, а движения полководца управляют и движениями армии; к весу корпуса фельдмаршала, пожалуй, возможно будет прибавить ещё другой вес, который остановит быстроту его похода.
Сэр Уильямс пристально посмотрел в хитрое лицо канцлера.
— Ах, — сказал он, — разве это возможно? Да нет, — прибавил он, качая головой, — пулю на лету нельзя ни задержать, ни направить в другую сторону, а армия, стоящая против неприятеля, подобна пуле. Что бы ни вышло из этой попытки, меня совсем не интересует, — прибавил он. — Как только роковое известие о присоединении её величества к Версальскому договору достигнет Лондона — непосредственным и немедленным следствием будет моё отозвание.
— Как могли бы думать, — спросил обеспокоенный и испуганный Бестужев, — при вашем дворе о том, чтобы отозвать такого дипломата, который, как вы, постоянно и притом успешно действовал в интересах своей родины?
— Успешно! — печально повторил сэр Уильямс. — Успехом, которого от меня ожидали, были бы союз с Россией и удержание императрицы в этом союзе; я так уверенно и утвердительно сообщал об этом успехе в Лондон, что там не простят мне рокового крушения всех надежд. А ведь я все сообщения моему правительству постоянно основывал на уверениях вашего сиятельства, — с упрёком прибавил он.
