На последнем берегу полностью

Продолжается знаменитый цикл о Земноморье, первый же роман которого зачислил Урсулу ле Гуин в ряды выдающихся мастеров «фэнтези» наравне с Толкиеном и Льюисом.

Руна Эррет-Акбе, символ мира, порядка, гармонии, найдена, и ее разделенные половинки воссоединены. На Архипелаге должен был бы восстановиться покой. Но тревожные сны посещают магов острова Рок. И Верховный Маг Гед должен, покинув остров волшебников, вместе с наследником королевского трона пуститься на поиски зла, проникнувшего в мир. Ибо ужас, который угрожает Земноморью, поражает самое уязвимое место мироздания, бьет по источнику силы. Маги начинают забывать Истинную Речь. А люди — забывать имена, без которых в этом мире нет и жизни. Но нет и смерти. Приманка зла — вечная жизнь, в которой нет смысла, цели, радости. И даже могущественные драконы, дети воздуха и огня, забывая Истинную Речь, которой владеют от начала времен, становятся просто зверями.

Чтобы одолеть того, кто отбросил свое имя, Геду и его спутнику Лебаннену придется войти в царство смерти, ступив на последний берег заката, за последним островом Селидор, где на ветру танцуют драконы... Такое название и носит этот роман — «На последнем берегу».

Последний роман тетралогии — «Техану» — был написан более чем пятнадцать лет спустя и получил, пусть несколько запоздало, ту премию, которой по справедливости заслуживали и предыдущие — «Хьюго», высшую премию фантастики. Но не случайно он носит подзаголовок «Последняя книга Земноморья». Роман отражает эволюцию взглядов самой писательницы. Гед теряет свою силу после битвы на берегу смерти. Пусть Земноморье — это мир, где, как сказал поэт, «Солнце останавливали словом, словом разрушали города». Теперь эта сила неподвластна Верховному Магу. И его спасительницей и охранительницей становится Тенар, бывшая жрица Безымянных, привезенная Гедом на его родной остров Гонт. Уже не великий маг правит мировыми силами, а слабая женщина пытается уберечь его.

От мужской силы, творящей и разрушающей, к силе женской, хранящей и растящей — таков путь магии Земноморья. И не случайно возникает в романе образ Техану, девочки «первого народа», не разделившегося еще на людей и драконов, владеющего Истинной Речью — воплощение «дао», Пути, приобретшее женское обличье, в противовес первым книгам, где таким обличьем служила руна героя Эррет-Акбе, символ власти мужчины-короля всего Архипелага.

Так завершается сага о Геде — на том же острове Гонт, где и началась. А Архипелаг все так же остается россыпью клочков суши, разделенных морскими просторами — как люди. «Все мы — острова в океане...»

Во дворике у фонтана яркое мартовское солнце просвечивало сквозь юную листву ясеней и вязов; в полосах света и тени журчала и переливалась струя воды. Дворик с четырех сторон был замкнут высокими каменными стенами Большого Дома, где, помимо жилых помещений для учеников и Мастеров, было множество залов, загадочных коридоров и переходов, лестниц и башен. Сам Большой Дом окружали мощные крепостные стены, которые способны были выдержать любую осаду неприятеля, любое землетрясение, любую, самую страшную морскую бурю, ибо стены Школы Волшебников на острове Рок были не только сложены из массивных каменных глыб, но и скреплены нерушимым заклятьем, самой надежной магией. Ведь остров Рок — это Остров Мудрецов, и учат в Школе Волшебников тонкому искусству Высшей Магии; а Большой Дом — самое сердце Школы и средоточие всякого чародейства и волшебства. А посреди Большого Дома, в глубине его, есть маленький внутренний дворик под открытым небом, где струя воды играет в фонтане да шелестят листвой деревья — под дождем, под солнцем ли, или при свете звезд.

Ближайшее к фонтану дерево — рослый ясень — взломало своими корнями мраморные плиты, устилавшие дворик. Трещины разбежались во все стороны и проросли ярко-зеленым мхом, которого было много на небольшой лужайке; посреди лужайки находился бассейн с фонтаном. Мох забрался и на мраморные плиты, которыми был выложен бортик бассейна; на этих плитах сидел юноша, внимательно следивший за тем, как взлетает и падает струя воды в фонтане. Он был почти уже взрослым, но все-таки еще мальчик, стройный, в богатых одеждах. Его лицо было словно отлито из золотистой бронзы — столь четкими и правильными были его черты, столь неподвижно-застывшим было оно само.