— С того момента, как знать и подданные Илимниса вступили в Темный Город, ваша верность принадлежит только старшему архонту кабала Пронзенной Звезды, — объявил советник громко, для всех собравшихся.
Архонт Лаэтрис обвел прибывших медленным, словно бы ленивым взглядом — однако лень была напускной, и всякий, кто рискнул встретить этот взгляд напрямую, быстро отводил взор. Все — кроме госпожи Гвайренвен.
Это была статная, несколько отяжелевшая с годами в движениях, но все еще источающая удивительное властное величие женщина — очень старая, пусть и изо всех сил это скрывающая. У нее были серые, как потемневшее серебро, волосы, забранные в высокую вычурную прическу, и наряд в цвет, весь выдержанный в дымных, текучих тонах — многослойные шелка, длинные юбки со шлейфами, мантия, поблескивающий стальными пластинами корсаж, и даже украшенные острыми лезвиями перчатки, скрывающие худые руки до самого плеча. Сухая истонченная кожа госпожи Гвайренвен была тускло-белой, точно известковой — темными резкими росчерками на ней выделялись нахмуренные брови, подведенные глаза и узкие, накрашенные в тон наряду губы.
Гвайренвен казалась словно окруженной серым льдом — но взгляд архонта нашел и в этой холодной броне трещину: подметил, как сжаты губы старой леди, как стискивает она унизанные кольцами прямо поверх латной перчатки пальцы на рукояти висящего у пояса меча… жест, граничащий с вызовом, пожалуй. От нее тянуло крепкими духами, слишком резкими, слишком настырными, с отчетливым шлейфом яда — точно при их помощи Гвайренвен пыталась обескуражить собеседников, заставить отвлечься, не всматриваться в ее жесты и увядающее, как ни борись с прожитыми годами, лицо. Может, когда-то серая леди и была хороша, но эти дни остались давно позади.
Лорд Лаэтрис, не меняя позы, слегка кивнул вошедшим и улыбнулся — радушно, но вместе с тем довольно двусмысленно:
— Тетушка, вы наконец соизволили почтить Темный Город и свою родню визитом?
— Я пришла просить о защите, о мой архонт, — госпожа Гвайренвен замедлила шаг.
— И ожидали видеть на этом месте кого-то другого, — архонт чуть откинулся назад, улыбнувшись еще шире. — Но все течет, все меняется. Архонт Эсартен, с кем беседовать вы наверняка и хотели бы, больше не сможет занять этот трон — уже никогда.
— До нашего субцарства медленно доходят вести, — Гвайренвен с достоинством подняла голову, сделала жест своим подданым, и те замерли по своим местам. — Но не настолько.
И она с надломленной медлительностью, точно деревянная куколка на нитях, сделала шаг вперед и опустилась на колени. Ее подданные поступили точно так же. Затем пожилая дама церемонно произнесла:
— Архонт Лаэтрис, повелитель дома Пронзенной Звезды.
Лаэтрис пару секунд поразглядывал родственницу — та действительно, через супружество с покойным Ранзаром, приходилась ему тетушкой в восьмом, вроде бы, колене — а потом взмахнул рукой, дозволяя подняться. Если у старухи и были вопросы к тому, каким образом сменилась верховная власть, она благоразумно промолчала.
И верно сделала — ведь архонт был прекрасно осведомлен и о том, что вдова Ранзара не должна была стать его преемницей: старый лорд-владетель отдаленного субцарства Илимнис планировал отдать власть над этим мирком своей воспитаннице, дочери родной сестры; знал верховный лорд дома Лаэтрис и о том, что же заставило пожилую интриганку все-таки показать свое бледное лицо пред глаза нового архонта: если бы не череда неудач, ее бы и демон не заставил этого сделать! Да-да, именно череда неудач. Когда Ранзар так невовремя (или, наоборот, вовремя — смотря с какой стороны поглядеть!) отбыл в объятья вечности, на Илимнис напали. Архонт Лаэтрис знал, что это был кабал Багрового Когтя, и знал, что сделали это конкуренты исключительно по своей инициативе — а значит, от жестокой ответной расправы Пронзенную Звезду ничто не удерживает… если, конечно, это не расставленная ловушка. Подумать над этим еще предстояло, но Лаэтрис уже знал, что он ответит старой вдове.