— Оставить? — Кирвах, до этого начавший было разворачиваться на носках и даже взмахнувший было уже рукой своим — уходим, тут больше нечего ловить — резко обернулся. Взвихрились полы плаща, фигура арлекина словно превратилась в яркое цветовое пятно — непонятно было, он просто с такой скоростью метнулся вперед или же на долю секунды активировал домино-поле — и через два удара сердца оказался рядом с Провидцем. Грубо ткнул его пальцем в грудь и прошипел, глядя в янтарные стекла шлема, который Йандир так и не снял за весь разговор:
— Ты! Заткнись сию же секунду и больше никогда не проси нас о помощи. Ты не держишь слово. Ты не Провидец, не эльдар… и даже не мужчина. Ты трус, вот и все.
— Провидица Этель сказала, что за твоим гостем всю жизнь будет стлаться кровавый след, и пустота пройдет по его стопам…
— Повернись вправо и повтори это своим экзархам, — прошипел Кирвах. — Спроси, может, им был бы нужен новый воин? А? Они молчат, но просто потому что боятся тебе перечить. Слепец, а не провидец. Что ты говорил мне? Что твой мир-корабль медленно гаснет, что у вас перестали рождаться дети, что души ваших павших не хотят выходить из сна — и потому не возвращаются в круг жизни — уже многие, многие циклы, так? Я дал тебе, что ты просил — свежую силу, души, которым непременно захочется жить снова, я привел сюда и живую душу, которой нужен новый Путь — и что ты говоришь мне в ответ? Что тебя не устраивает расцветка?! Подлец и трус! Я свое слово сказал — больше не проси о помощи.
Йандира словно водой окатили — так быстро он сник. Отступил на шаг и покачал головой:
— Я не могу…
— Я вижу. Уходим, нам больше не о чем с ними говорить, — Кирвах отряхнул руки, точно прикасался к чему-то грязному, и вернулся к своим.
И в этот-то момент Арталион вдруг окончательно понял, что произошло — и только что, и задолго до того, как Кирвах вышел из тени и предложил ему сделку, и какую именно при этом ему роль выделил во всем этом Кирвах.
И засмеялся — бешено, безумно, захлебываясь воздухом. Смех горчил, отдавал кровью — и оборвался так же, как и возник, будто воина-друкари кто-то схватил за горло. Он шагнул следом за арлекинами, даже не оглядываясь.
— По крайней мере, душам твоих собратьев, что ты собрал с нашей маленькой помощью, точно ничего не грозит. Йандир трус, но не подлец, хоть я его и обвинил в обратном. Он… забыл, что значит быть эльдаром, помнит лишь что такое командовать большим кораблем, и все, — когда и арлекины, и Арталион оказались посреди туманного марева Паутины по ту сторону врат, Кирвах моментально погасил свою ярость и сказал это совершенно спокойным голосом.
— Пойдешь с нами? — вдруг спросил Двуликий.
Провидица Теней неожиданно ткнула его посохом в бок — несильно, но тот с возмущенным «эй!» отпрыгнул от нее. Она погрозила ему пальцем — помолчи-ка, братец.
Арталион покачал головой. Его жизнь раскололась надвое, да, иначе и не скажешь — но он отчего-то не хотел и не мог выбирать прямо сейчас, что с нею делать. У него просто не осталось сил.
— Лучше бы ты, Кирвах, меня прирезал сразу, как я отдал тебе те камни, — неловко пошутил (пошутил ли?) он.
— Ой, ну я не могу, умора, — Кирвах оглушительно рассмеялся. — А у тебя есть вкус к юмору, и из тебя бы вышел неплохой танцор — кровавые шутки и пируэты с клинком, во всяком случае, даются тебе неплохо. Но хочешь честно? Не торопись. Наш путь… его нужно захотеть пройти. Не выбрать от безысходности, а пойти по нему по своему желанию. Мне почему-то кажется, ты сейчас вообще не понимаешь, что такое — чего-то захотеть.
Арталион медленно кивнул.
— Ну тогда подумай в свободное время. Может, поймешь, — И Кирвах, обрывая разговор, ткнул рукой вперед. — О, кстати, нам туда!
И после этого арлекины привели его в мир, укрытый лесной тенью, мир, хранимый Духом-Драконом.
Это было давно — и недавно. Арталион помнил каждый свой шаг — и знал, что сделать ему предстоит еще больше. Шелковый трепет живой души, заключенной в камень, спасенной от участи стать ничем, стать поживой для демонических тварей, обретшей шанс вернуться — вот что заставило его в первую очередь понять, кто он такой.
Не все те множества слов, произнесенные самыми разными эльдарами позже — в конце концов, все слова что листва, что водяная пыль. И даже не пожирающая собственную душу боль, неотступная — но в конце концов сдавшаяся перед стальным упрямством Арталиона.
Нет — только собственное понимание: я поступил так, как считаю правильным. Не ради чьего-то одобрения — ради спасения тех, кого еще можно спасти, и ради своего глубинного знания, что так было нужно… может быть, исходящего от той части, что осталась во всех эльдарах — отголосков божественной сути, эха силы павших богов, что сотворили его народ когда-то из звездного света и своей воли. И эта воля вела его вперед. Куда-то… куда-то еще.