Вмятины в стенах внутри. Следы пулевых очередей. Разрывы, раны — на неживом. Идущим через тишину опустевшего корабля хватало всего этого, чтобы достроить в уме и гибель обитателей. Пролитая кровь давно стала частью ржавой пыли — но Арталион был прав, ее железистый привкус в воздухе ощущался до сих пор.
Мир-корабль терзали много раз, на него нападали не единожды. Мир-корабль погибал мучительно, да и после смерти его не оставили в покое — в густой пыли видны были более темные следы, как будто кто-то ворошил останки уже после того, как их на один слой занесло местной рыжей землею. Корабль атаковали в космической пустоте над планетой. Подбитый, он рухнул сюда — и, наверное, здесь его продолжили расклевывать, как стервятники, пираты всех мастей и рас — не чинясь, стараясь урвать хоть один кусок от тела поверженного великана — вот и все, что странники смогли понять, рассматривая следы разрушений.
Группа направлялась к сердцу корабля — точнее, тому месту, которое некогда было им. К Святилищу Душ. Даст ли Святилище хоть какой-то новый ответ? Никто не знал.
— Знаете, что мне кажется странным? — когда разведчики почти дошли до своей цели, вдруг подал голос тот, кто шел замыкающим, Эарниль.
— Что же? — спросил Арталион. Он был старшим из странников-разведчиков, старше даже опытного, бывалого Эарниля, и потому вся остальная группа тут же прислушалась к разговору этих двоих.
Большинству рейнджеров тон старшего товарища показался странным — то ли язвительный, то ли холодно-заинтересованный. Эарниль же как раз раскусил загадку этого тона безо всяких запинок — его давний друг подумал о том же самом, но все это время сомневался, стоит ли озвучивать возникшую мысль.
— Их мало. Очень мало. Я имею в виду, того, что могло бы считаться за останки — пустые доспехи, вещи, которые носят обыкновенно не снимая… путеводные камни, — Эарниль говорил осторожно, тщательно подбирая слова. Не потому, что боялся, что товарищи его неверно поймут — а просто потому, что говорить было тяжело.
Атмосфера безысходности и давний, застоявшийся привкус смерти давили на всех без исключения, и каким бы опытным ты не был — а идти по местам гибели тебе подобных никогда не было легкой задачей. И тем не менее Эарниль был бесконечно прав. Бесценные Камни Душ — вместилища духа для встретивших смерть эльдаров — встречались реже, чем должны были бы. Все-таки даже небольшой мир-корабль служит пристанищем сотен, тысяч живущих. Не могли же их Камни Душ все превратиться в пыль, как тот расколотый янтарный камень, что попытался подобрать Арталион! Тем более что некоторая часть камней — треснувших, потускневших, пустых — все-таки сохраняла свою форму. Один такой в руках Эарниля распался на две половинки, но и не подумал рассыпаться прахом.
— Ты хочешь задать вопрос — где все? Ну, может, мы что-то и узнаем, если перестанем топтаться на месте, — хмыкнул Арталион.
Странники переглянулись и слаженно кивнули. Некоторым не хотелось признаваться даже себе, но вступать в разоренное Святилище было горько и тоскливо, и они обрадовались короткой заминке — пусть и непреднамеренной.
Пока корабль жив, Святилище — запретное для досужих глаз место: в него вхожи лишь Провидцы.
Вот провидцы здесь и были. Наверное, почти все и встретили свою смерть именно в Святилище — тела истлели полностью, опознавались лишь фрагменты костей, зато сохранилась большая часть одежд и легких доспехов — в глубине корабля вообще сохранность предметов была куда как выше, чем на входе.
Некогда сияющая мягким светом полукруглая консоль в центре просторного зала теперь была тусклой, матово-молочной и запорошенной серым. Гнезда для камней душ зияли пустотой — по большей части, но все-таки не все: несколько погасших, растрескавшихся Слез Иши остались на местах; некоторые, такие же поврежденные, валялись подле.
Арталион длинно, свистяще выдохнул через сжатые зубы. Прошел через весь зал, приблизился к опустевшей консоли. Остановился рядом с тем, что осталось от корабельного Провидца — иссохшие руки, затянутые в некогда синие с серебром перчатки, застыли на панели, рядом — шлем, будто Видящий уронил голову в бессилии или смертном забытьи. Расползающийся клочьями плащ стелился по краю выступа и полу, довершая картину.
Рядом с тем местом, где должны были быть ноги мертвого провидца, лежал его посох — крупный камень в нем точно расплавился и вытек, застыв стеклянистыми каплями на полу вокруг и на рукояти. Арталион протянул руку и взял шлем — из него тонкой струйкой вытекла пригоршня праха. Разведчик поднес шлем к лицу и посмотрел в некогда янтарные стекла глазниц. Поблекшие, запорошенные изнутри и снаружи, они казались затянутыми бельмами.
— Йандир, — негромко произнес Арталион. — Провидец Йандир.
Он медленно вернул шлем на место, оглянулся. Его товарищи так и стояли у самого входа, не решаясь прикоснуться хоть к чему-то или сделать хоть шаг вперед, ошарашенные и чуть ли не раздавленные зрелищем, открывшимся им.