– Дааа… – ответил солдат, размазывая по лицу кровь.
Другие десятники тоже пытались навести порядок, но пока они проводили «разъяснительные беседы» с одним, мимо них пробегало сразу несколько. В мгновение ока армия превратилась в неорганизованную, неуправляемую, охваченную яростью толпу. А когда Прайдизи увидел человека в тёмном плаще – десятника! – который садился на лошадь, у него опустились руки. Чего здесь можно поделать?
А виновники воцарившегося хаоса уже вовсю уносились назад. Их огромные волки не уступали лошадям по скорости, но и оторваться от преследователей на значительное расстояние тоже не могли. И тут возникал очень простой вопрос: зачем, собственно, оркам всё это было нужно?
Неожиданно Прайтизи понял, зачем. В его голове сложилась единая картина происходящего, в которой было место и жестоким расправам над деревенскими жителями, и похищениям постовых. Он был прав на счёт того, что орки зверствовали не просто так, но заблуждался про их мотивы. Вовсе не запугать хотели зеленокожие Эльтунскую армию, они хотели её спровоцировать. Не удивительно, что солдаты не сумели сдержать себя в руках, после всего-то ими увиденного в деревнях! Нужно отдать оркам должное, они хорошо изучили нилланскую армию. Ну а захваченных в плен постовых, и в этом Прайтизи был более чем уверен, пытали и допрашивали, чтобы прояснить последние интересующие моменты. Браво!
Волчьи всадники мчались вдаль, уводя за собой порядка полутора сотен конников. Пехотинцы, тоже было ринувшиеся в атаку, теперь возвращались назад, их дальнейшее участие в погоне выглядело как минимум странным. Наваждение прошло, словно его никогда и не было, и на недобрые взгляды командиров им оставалось лишь виновато разводить руками. Однако те, кто вовремя успел оседлать лошадей, о возвращении назад даже не помышляли. В пылу погони они всё дальше удалялись от основных сил Эльтунской армии. И, по логике вещей, ловушка должна была захлопнуться. Прямо сейчас. Ну же!
Хилин почти не удивился, когда увидел несколько десятков волчих всадников, несущихся с юга-запада наперерез их конному отряду. Столько же приближалось с юга-востока. Вот они, последние штрихи воистину гениального плана! Пойманные на живца нилланцы, кажется, заметили неприятеля, остановили лошадей, застыли в какой-то нерешительности. А чего им ещё делать, сейчас, когда путь к своим перерезан непонятно откуда взявшейся напастью? Расклад сил очень быстро поменялся, и никто из них не ожидал подобного. А заварившим всю эту кашу оркам было впору разворачиваться, и, воинственными воплями предвкушая победу, бросаться на своих недавних преследователей…
– Где сотники? Кто за главного?! – бросаясь то в одну, то в другую сторону, бушевал Хилин. Раз за разом он наталкивался лишь на растерянные и ничего не понимающие взгляды солдат.
Войска пребывали в полной растерянности, и никто не знал, что им делать.
Тем временем отряды волчьих всадников соединились, образовав широкий полукруг, хищно нацеленный на угодивших в ловушку нилланцев. Перед теми же вставал нелёгкий выбор: броситься врассыпную, в надежде, что удастся спастись, и на куски порубят кого-нибудь другого, или всем вместе ринуться в бой, погибнуть, но погибнуть как воины. И предпочтение было отдано последнему варианту – конники пошли в атаку. Без доспехов, которыми пренебрегли; без копий, таких незаменимых при лобовом столкновении; без командиров, чьи приказы нарушили; и без каких-либо шансов на победу. Они пошли в бой, и их дружный крик: «За Ниллан!» был слышан по всей округе.
И, глядя, как конница несётся навстречу оркам, Прайтизи вдруг понял, что должен брать ответственность на себя. И к чёрту все кары небесные, которые могут обрушиться на него после сражения. К чёрту сотников…
– Солдаты! – закричал десятник уже охрипшим голосом. – Построение клином! За Ниллан!
Быстрыми шагами Хилин двинулся вперёд, и его люди поспешили за ним. Справа шёл Кантил, слева – ещё кто-то. Одна из немногих облачённых в доспехи десяток отправилась в бой, и постепенно к ней присоединялись остальные…
Конница уже вовсю несла потери. Лошади отказывались идти на волков, вставали на дыбы, сбрасывали на землю седоков. Ряды нилланцев смешались, и многие были затоптаны своими же. А через мгновение на них налетели волчьи всадники. Их ятаганы взлетали и падали, рубили всех, до кого могли дотянуться, и, даже вдоволь напившись кровью, ненасытно сверкали в лучах солнца. Начиналась бойня. Безоговорочный триумф зеленокожих становился вопросом времени, и счёт шёл на минуты.
Хилин невольно прибавил шагу. Он находился на самом острие атаки, и вёл за собой уже несколько сотен людей. Солдаты выстраивались в этакий исполинский треугольник, нацеленный на врага. Такое построение было хорошо тем, что с какой бы стороны не появились ещё откуда-нибудь взявшиеся волчьи всадники, везде их встретят плотными рядами. Увы, не шквалом стрел, стеною щитов и поднятыми копьями. Большинство нилланцев шло в атаку «налегке», с одними только мечами, а доспехи так и лежали в оставшихся позади повозках.
