Звали его Кантил, был он физически силён, характером прямолинеен. Всегда говорил то, что думает, и будь перед ним такой же, как он, солдат, или сам тысячник, Кантил в глаза ему выскажет правду как она есть. Именно поэтому, несмотря на все свои многочисленные заслуги, он почти не имел медалей и благодарственных грамот. Если какой-нибудь высокопоставленный командир, уже приготовившись вручить ему медаль, спрашивал, какого ощущать себя героем, Кантил запросто мог ответить что-то типа: «Мы лишь пешки в руках тупого командования. Столько ребят полегло в том сражении, почём зря!» И вместо заслуженной, уже почти приобретённой награды – два или три ночных дежурства вне очереди. Но Кантил не унывал, и ко всему относился философски. Ну и, конечно, пользовался большим уважением среди солдат. Он, если угодно, был их лидером. Вот и сейчас, когда от жары изнывали абсолютно все, на разговор с командиром решился только один.
– Не разрешаю, – отозвался Хилин. – Во время дневных переходов полагается быть готовыми к нападению.
– Но другие…
– Я отвечаю за ваши жизни, и споры здесь неуместны! – повысил голос Прайтизи. Затем, правда, он несколько смягчился и добавил, – если другие десятники считают, что нам в принципе ничего угрожать не может, то пусть хоть до трусов своих людей разденут.
– Дело дрянь, да, командир? – спросил Кантил, и тёмные его глаза заговорщески блеснули.
– Не знаю, – честно признался Хилин. – Но всё-таки будет лучше, если вы останетесь в латах и при мечах. Вернёмся из похода, отдохнёте. Ступай к ребятам, объясни им, мол, так и так, нужно потерпеть.
– Может лучше вы сами? Они вас любят.
– Именно поэтому на разговор с ними я отправил тебя, – ответил десятник, после чего вместе с Кантилом звонко рассмеялся.
Солнце было в зените, когда на горизонте, там, по правую руку от вереницей растянувшихся войск, появились какие-то маленькие точки. Прошло некоторое время, прежде чем они стали приобретать очертания небольшого конного отряда. Ну, или чего-то, сильно на него похожего. Загадочные всадники приближались, и было их человек десять – пятнадцать.
Приказа остановиться не последовало, и армия продолжала медленно ползти вперёд. Солдаты с тревогой поглядывали на юг. Кого там несёт нелёгкая? И только спустя ещё какое-то время, стало очевидно, что приближались к ним отнюдь не люди.
– Орки, – одними губами проговорил Хилин, обнажая меч.
Их было мало, но каждый восседал на огромном волке. Они размахивали ятаганами, и что-то громко кричали.
Неожиданное появление врагов не повлекло за собой никакой суеты. Нилланцы не бросились к повозкам, расталкивая и опрокидывая друг друга, хотя подавляющее большинство из них шли без доспехов. Многие – даже без оружия. Не стали седлать коней, строиться в боевые порядки. Зачем? Зеленокожие должны были быть безумны, чтобы вдесятером атаковать многие сотни, и всерьез рассчитывать на это не стоило.
Правда, войска прекратили движение. Их колонна замерла, встречая гостей недобрым молчанием. Никто не посылал проклятий в адрес зеленокожих, не ругался, не отдавал каких-либо приказов. Даже кони вели себя тихо. Тишину нарушали лишь доносившиеся слабым отзвуком крики всадников.
А те приближались с каждой секундой, словно и вправду решили помериться силой с целой армией. Но нет, орки благоразумно остановились в некотором отдалении от людей, и слышно было, как недовольные волки жалобно заскулили. Для них нилланцы являлись простым мясом, которое почему-то вдруг стало нельзя схватить и разорвать. Но воли наездников они противиться не смели.
Зеленокожие тем временем спешились, и стали кричать что-то на своём непонятном языке. Видимо, какие-то ругательства в адрес солдат. Один из орков вытащил лук, прицелился, и запустил в их сторону стрелу. Прайтизи видел, как она взлетела высоко в воздух, описала дугу и вонзилась в землю в метрах двадцати от ближайшего к ней нилланца. Но тот всё равно отпрянул назад, и чуть не упал, споткнувшись о камень. Волчьи наездники громко заржали.
И тут терпение солдат подошло к концу. Как будто лопнула струна, сдерживавшая их до этого мгновения. Огромное войско пришло в движение, засвистели мечи, вылетавшие из ножен, запели трубы, возвещавшие о начале сражения.
– Всем стоять на месте и не рыпаться! – заорал Хилин, но голос его потонул во всеобщем шуме.
И вот уже первый из нилланцев на белой лошади несётся навстречу дерзким. Следом за ним второй, третий… Чуть ли не половина всех конных отрядов, не дожидаясь ничьих приказов, ринулась на орков. Оставаться в стороне не пожелала и пехота. Солдаты бежали к обозам, но вовсе не за доспехами, как можно было бы предположить. Они распрягали лошадей, седлали их, и галопом подрывались в бой. Были и такие, кто лишними движениями себя не утруждал, и мчался в атаку на своих двоих.
– Куда, мать вашу, собрались?! Стоять!!! – срывая голос, кричал Прайтизи. Он одёргивал нилланцев назад, а одному, который кричал: «Вперёд!», со всей силы заехал по носу. Тот рухнул на землю, и Хилин подставил меч к его горлу. – Лучше заткнись по хорошему, понял?
