Помедлив пару минут, захожу вслед за «клеточкой». Он уже умывается возле зеркала. Как я вовремя — ещё минута, и пришлось бы его ловить на выходе и заталкивать назад для задушевной беседы. Закрываю дверь на щеколду, он пока не обращает внимания. Подхожу.
— Здорово. Наконец-то свиделись. Тебе не кажется, что в конце лета мы встречались?
— Тттттты…. кто?
Видно, что «клеточка» напрягся, но старается вида не подавать. Хотя получается это у него не очень — голосок-то дрожит.
— Я ужас, летящий на крыльях ночи**. Это я тебя должен спрашивать — кто ты? Потому что ты меня знаешь — ты же был среди нападавших на меня в конце августа, и вы толпой на меня не просто так набросились, а по заранее разработанному плану. Значит, знали на кого нападаете. И первый меня ударил именно ты, разогнавшись и в прыжке, в спину. Так что очень хорошо, что я тебя первым нашёл — больше всего с тобой как раз и хотелось свидеться. С тебя счёт и открою.
Парень смотрит на меня; в его глазах узнавание мелькнуло сразу, как я с ним поздоровался. Теперь он однозначно убедился кто перед ним, наверняка вспомнил все подробности подготовки и нападения. Вижу, что его глаза быстро заполняются тревогой, если не сказать — паникой. Ну, паникует он по делу. Для него и впрямь ситуация хреновая. И мне его паническое настроение на руку: так быстрее договоримся. «Клеточка» даже попытался немного сжаться, чтобы казаться меньше. Наивный, внутрь себя не сожмёшься, — там же скелет; я анатомию хорошо знаю.
Не давая «Клеточке» прийти в себя, бью его сбоку; сильно бью, он морщится и немного сгибается. Блин, первым же ударом сломал ему ребро… Следующий удар — под дых. Он полностью складывается; когда его голова опускается достаточно низко, наношу ему удар коленом по челюсти. Вижу, что он уже мало что соображает, слабоват оказался, а может я слишком сильно прикладываюсь на нервяке и от радости, что, наконец-то, открыл счёт. Хватаю его за шкирку и подтаскиваю к себе.
— Я, помимо «Чёрного плаща», ещё немного цыган. Я же сирота, жил одно время с ними в таборе и многому научился: коней там воровал, наркотой торговал, гадаю классно. Особенно гадание получается — очень точно, практически стопроцентные совпадения. Так вот, всю правду расскажу, и ручку золотить не нужно: в больнице вижу тебя, красавец… В инвалидной коляске вижу… С травмами разной степени тяжести… *** Без травм ты отсюда не уйдешь однозначно, но насколько они будут тяжёлыми — зависит исключительно от тебя. А если ты будешь молчать, я просто отрежу тебе язык — если ты молчишь, нафига он тебе нужен?
Демонстрирую косметические ножницы, которые специально положил в карман с парой других безделушек; угроза про отрезанный язык — домашняя заготовка, и я её изначально включил в сценарий будущего разговора, так что материальное свидетельство серьёзности моих намерений должно простимулировать мыслительный процесс у моего визави.
— Итак, первое: кто такая Виолетта и чем я её обидел? — именно с этого вопроса я заранее решил начать «беседу»; как учил спец в этих вопросах, Борис Кошечкин: первый вопрос на экспресс-потрошении должен быть таким, чтобы на него отвечать было не в тягость — хоть про погоду. Отвечая, ты вроде и не сдаёшь никого из «своих». Смысла запираться нет, моральных терзаний тоже быть не должно. А контакт какой-никакой завяжется. По драке я сделал вывод, что Виолетта не из их компании, я её ничем не мог зацепить и претензии ко мне — надуманные.
— Это графиня Оксана Самойлова, дочь графа Дениса Александровича Самойлова. Ты с ней не пересекался, просто она видела тебя на соревнованиях и сказала, что ты интересный мальчик и мы тебя решили проучить.
— Понятно. Второй вопрос — а ты кто? И какое отношение имеешь к графине? Брат? Племянник? Слуга?
— Какой я слуга? Я дворянин, Ростислав Струнин. Мы просто в одном лицее учимся. Мы в компании с нею часто вместе бываем, и вот Костик и сказал, что тебя надо проучить, чтобы ты к ней не вздумал лезть.
— Имя Костик услышал. Это кто такой? — задаю следующий вопрос.
Он молчит.
Ещё раз впечатываю кулак, он слегка вскрикивает. Понятно, удар по сломанному ребру — это больно.
