Геннадий Алексеевич передаёт привет сыновьям, прощается, отбивает вызов. Я облегчённо вздыхаю: в Новый год — с чистой совестью. Проблема, которая тяготила меня четыре месяца, благополучно разрешилась. Хотя, может, и не совсем благополучно: вот подсунет Литвинов какую-нибудь проблемную собственность — и появится у меня новая головная боль. Придётся изучать льноводство или изготовление сыров. Или вообще — добычу икры из лягушек для поставки оной во Францию.
Возвращаюсь к нашей толпе. Которая реально, по мере приближения рейса, из группы превращается в толпу. Когда мы приехали в Шереметьево, здесь уже находились братья Окиновы — Семён и Церен, и Игорь Воронцов: все трое в парадной суворовской форме; нарядные, как новогодние ёлки — с аксельбантами и в белых перчатках, и во всяких армейских блестюшках. Потом подъехали курсанты князь Максим Анохин, Борис Глебович Перлов и примкнувший к ним гражданский, ещё один Анохин — Мирон.
Сложнее всех пришлось Борису Кошечкину — он, кроме Перловых, никого не знал и в процессе представления его князьям, было видно, что он стушевался.
Однако княжичи вели себя по-дружески, Боря владел тем же армейским сленгом, что и они; да и то, что его отец — Герой России и преподаватель академии, на отношении к нему сказывалось. Так что мы стояли, трепались, курсанты и суворовцы со смехом рассказывали, как они накануне сдавали экзамены: чёткий подход к экзаменатору и уверенная громкая речь гарантировали удовлетворительную оценку.
Естественно, каждый небольшой рассказ сопровождался смехом, юморными подколами и обещанием в будущем использовать наиболее «продвинутые» технологии сдачи экзаменов.
В паузе между разговорами слышу тонкий девчачий голос из-за спины: — Ваше императорское высочество, Ваши светлости, Вы позволите Вас на минуту отвлечь?
Разворачиваемся. Рядом стоят две девочки… Девушки… В форме Смольного института — какие же красавицы! Мягкая улыбка, нежный взгляд. Белые, с голубой отделкой шубки. Белая шапочка и такие же перчатки.
Неформальный руководитель нашей группы, Максим Анохин, широко улыбнувшись, ответил: — Добрый день, красавицы. Вы ошиблись. Императорские высочества живут в Кремле.
Девушки растерянно переглядываются, свечками приседают и та, что пониже ростом, кивает в мою сторону и произносит: — Мы приняли Вас за его императорское высочество цесаревича Александра Владимировича Романова.
Ребята улыбаются, но не комментируют.
Отвечаю: — Вы ошиблись. Я из простолюдинов, Андрей Андреевич Первозванов. Проживаю в городе Владимире.
Девушки слегка улыбаются, согласно кивают, снова приседают. Та, что повыше, слегка тянет подружку за рукав, но та упрямо произносит: — А с Андреем Первозвановым сфотографироваться можно?
— С такими красавицами честь сфотографироваться для любого парня. Думаю, мои друзья с удовольствием составят нам компанию.
Ребята срываются, окружают девушек. Под шуточки про длинные ресницы, мешающие обзору и волшебную предновогоднюю атмосферу, достаём смартфоны и делаем селфи с разных ракурсов.
Встав на горизонтальный эскалатор, уносивший их из зала, воспитанницы Смольного института смогли выдохнуть.
— Наташка, ты когда-нибудь влетишь со своими неожиданными инициативами, что и тебе всыплют, и мне достанется!
— Ну, всё же нормально прошло, побеседовали с юной аристократией, сфотографировались!
— Ты ошиблась. Нашим родам могли предъявить и чем бы всё закончилось?
— Ни в чём я не ошиблась. Это — цесаревич!
— Но он же сказал…
— Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», — не верь глазам своим! * Просто его императорское высочество Александр Владимирович изволит путешествовать инкогнито. Ты видела в какую шапку одет этот «простолюдин»? Из баргузинского соболя. Это — самый дорогой мех. И, кстати, очень подходит к его кофейно-коричневой куртке. Новёхонькой, кстати. А часы ты видела? А ты вообще куда смотрела? Снова на мальчиков красивых? И конечно, не обратила внимания, что часы у него не только дорогущие, но еще и на правой руке. Потому что цесаревич левша и часы носит на правой. Но даже если бы всего этого не было, ты себе представить можешь такую картину: стоят в аэропорту княжичи, а Окиновых я узнала точно, очень у них внешность нестандартная; вокруг несколько охранников. И тут к ним подходит простолюдин и говорит: я Андрей из Владимира, простолюдин. Давайте я вам анекдот расскажу… Да его бы за несколько метров остановили и отправили туда, откуда пришёл. А то и ещё подальше; в охране, знаешь — ребята простые работают, им наши манеры не знакомы. А он стоял, рассказывал, все смеялись. А когда приглашал на фотографирование, сказал, что это — его друзья. Так что береги эти фото, в жизни они нам пригодятся.
Занимаем места в самолёте, сажусь к иллюминатору. Боря Кошечкин спрашивает: — Его императорское высочество желает лететь в одиночестве или разрешит присесть рядом?
Салон сотрясает от дружного армейского ржача… Вот быстро Боря вписался в коллектив — вроде ещё и не служит, но его лексика на сто процентов позволяет любому армейцу понять, что он — свой!
* Козьма Прутков, афоризмы.
