— Военные есть? Оружие, боевая техника, маги? — для меня как всегда на первом месте была наша собственная безопасность.
Ния снова попыталась вспомнить все образы, пронесшиеся перед ней: четырехколесные машины возле здания, люди в пятнистой униформе с беретами на головах. И да, у многих она видела оружие. А на крыше одного из зданий стояли странные аппараты, никогда не виданные ею прежде, но почему-то показавшиеся опасными. Их хищные силуэты выглядели угрожающе.
— Скорее всего, да: и военные, и боевая техника, — неуверенно произнесла девушка. — Про магов я ничего сказать не могу.
— Ясно.
Тут надо хорошенько подумать. Самый опасный момент, это когда мы появляемся: весь этот визг и световое шоу не заметит разве что слепой и глухой. Наверняка у Древних было что-то, помогавшее нивелировать эти эффекты, но у нас-то ничего такого нет. Плюс критическая уязвимость: те несколько секунд, когда тела пользователей Девенатора уже видны, но перемещение еще не завершилось.
Опасно, место непростое, и вторжение чужаков охрана наверняка заметит. И как она отреагирует, предсказать в принципе несложно. А значит, нужно сделать упор на защиту.
Наши костюмы хороши, но защиты никогда не бывает много. Сейчас не тот случай, чтобы идти в бой в серебряном доспехе. В данной ситуации лучше подойдет
— Призывай свою защитную магию, тот Алмазный барьер, про который рассказывала дома.
— Рэн, ты думаешь, все это необходимо? — наблюдая за моими приготовлениями, девушка не спешила следовать моему примеру.
— Надеюсь, что нет, — вздохнув, ответил я, размышляя, использовать ли что-либо из зелий. — Но я хочу быть готовым ко всему. Так что давай, формируй барьер.
Зелья все-таки лучше приберечь, решил я, а вот
— Пора, — завершив приготовления, скомандовал я Ние, та послушно активировала Девенатор, запуская механизм переноса, и тишину пустыни, распугивая местную живность, разорвал противный визг, завершившийся мощной лиловой вспышкой.
*****************
— И все равно я вынужден протестовать против проведения эксперимента! — Жан Поль Ферендье, руководитель проекта «Наследие», нервно вскочив, быстро заходил по кабинету от стены к стене, не обращая внимания на присутствующих. — Это уникальный объект, сын самой Клеопатры и Цезаря. Вы хоть представляете, что будет, если эксперимент выйдет из-под контроля?
— Я понимаю ваши опасения, — сидящий рядом сухопарый немец со скепсисом смотрел на метания своего собеседника, — но мы хотим получать отдачу от наших вложений. А за последнее десятилетие ничего нового, кроме увеличения расходов, от вас не было. За ребенком уже двести лет ведется наблюдение, с тех пор, как солдаты Наполеона вывезли его тело вместе с другими сокровищами Лабиринта. И никаких практических результатов до сих пор нет. Вы лишь отслеживаете показатели, фиксируя все те же данные, которые почти не поменялись за два века с момента начала исследований. И это было оправдано раньше, когда у нас не было подходящих инструментов. Но после обнаружения ритуала Круга пробуждения я считаю подобный подход бесполезным топтанием на месте. Мы обязаны рискнуть.
Жан Поль, прекратив метания, замер и с яростью посмотрел на Ханса Шаумера, главу наблюдательного совета.
— Вы понимаете, чей он ребенок?
— И что? — Ханс безразлично пожал плечами и потянулся за стаканом воды. — Если отбросить в сторону исторический факт, чьим ребенком он был, что это меняет? Он всего лишь двенадцатилетний мальчик, вряд ли посвященный в важные тайны. Даже сама Клеопатра вряд ли многое знала, так как была чужаком для местных. Что уж говорить про ребенка. Так что если и рисковать чьей-то жизнью, то, выбирая из трех имеющихся у нас объектов: фараона Сенепа Третьего, верховной жрицы Баст и юного плода любви Клеопатры и Цезаря — я предпочту последнего. В случае его гибели мы вряд ли потеряем что-то ценное, а вот первые двое наверняка могут быть носителями важных знаний.
— Я буду возражать, — нервно произнес ученый, после чего торопливо подошел к своему креслу, — сведения не точны.
