На пути к справедливости полностью

 Она переводит взгляд с дверцы холодильника на меня. — Ой! Доброе утро, Кэйт. Я пишу список покупок, может, хочешь чего-нибудь особенного? — Она закрывает дверь и выжидающе смотрит на меня.

 — Прямо сейчас не совсем удачное время для таких вопросов, я голодная.

 Она смеется, откладывая список. — Что бы ты хотела сегодня на завтрак, дорогая?

 — Я бы не отказалась от хлопьев. Просто с ума схожу от желания.

 Пока я наслаждаюсь большой миской хлопьев с изюмом, Энни продолжает составлять список. Я сижу за столом и чувствую, как мое лицо покрывается румянцем при воспоминании о предыдущей ночи.

— Э-э ... Энни, надеюсь, что мы не побеспокоили вас прошлой ночью, — говорю осторожно.

 Она выглядывает из кладовой и смеется. — Нет, не совсем, — широко улыбается, заметив мое красное лицо. — Были поглощены играми молодоженов?

 Пытаюсь ответить, но у меня рот набит хлопьями.

 Игры новобрачных? Я улыбаюсь. Думаю, что это именно то, чем мы и занимались. Надеюсь, что мы будем играть в такие игры еще долгие годы.

 — Нет, я ничего не слышала, дорогая, и даже если бы и слышала, господин Лиам предупредил меня сразу после того, как ты сюда переехала, о том, чтобы я не выходила без особой необходимости из комнаты в ночное время.

 Я чуть не уронила свою ложку и не подавилась кашей.

 Он что?

 Слава Богу, Энни возвращается в кладовую и не видит моего лица. Вот черт! Не могу поверить, что он сказал ей такое. Не могу поверить, что ему нравится, когда я такая нервная и напряженная, как прошлой ночью, беспокоясь о том, что Энни увидит меня голой на кухонном столе.

Поднимаю свою чашку, полощу ложку и миску, качая головой в неверии.

 — Энни, у вас есть ключ к двери, ведущей на крышу? Я заметила, что она заперта.

 — Нет. — Она закрывает дверь кладовой. — Ключ у мистера Лиама.

 — Хорошо спасибо. Я буду на балконе, если что-то понадобится.

 Надеваю одно из своих бикини и шляпу, выхожу на балкон, ложусь на один из шезлонгов, наслаждаясь теплом солнца. Я хотела бы пойти на крышу, мне нравится там, но здесь на балконе тоже хорошо. Здесь тихо, но шум снизу привлекает мое внимание, и я не могу не посмотреть. «Джастис Хаус» является оживленным местом.

Наношу солнцезащитный крем, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Мне нужно позвонить Валери и дать ей знать, что не вернусь на работу в журнал. Я также должна сообщить Лиаму, что никогда и не собиралась вернуться в журнал. Уверена, что он заявит, что не хочет, чтобы я вообще работала, но он должен понять, что я все равно буду работать. Я чувствую потребность заработать денег, а также мне надо думать о родителях.

 Я вся свечусь от радости, когда вспоминаю слова Лиама прошлой ночью о том, что он стремится к выполнению брачных обетов. Но также вспоминаю и ту ночь, которую мы провели на крыше, когда он попросил меня переехать к нему. Той ночью он сказал мне, что я проникла в его сердце. На следующий день он выкинул меня из своей жизни навсегда. И принял меня назад только из-за ребенка, знаю, что если бы не было ребенка, не было бы и нас.

 Я сижу и пью ледяную воду, которую принесла с собой.

 Но есть мы, независимо от обстоятельств, и я хочу угодить Лиаму, хочу быть хорошей женой и матерью, хочу, чтобы наш ребенок имел любящую семью, такую же, в которой я сама выросла. Я знаю, что не могу позволить Лиаму помыкать мной. Он итак часто этим злоупотребляет.

 Звонок телефона становится желанным отвлечением от неприятных мыслей. Солнце настолько яркое, что я не могу прочитать имя вызывающего абонента на экране.

 — Здравствуйте?

 — Это ... Кэйт Джастис? — Раздается в трубке скрипучий мужской голос.

 — Да.

 Когда он ничего больше не говорит, я спрашиваю: — Могу вам помочь? — Хмурюсь, пытаясь вспомнить, чей это голос, так как сразу не узнала его.

 — Надеюсь, что можете. Меня зовут Уолтер Джастис.

 Вот это да! Я слишком потрясена, чтобы сказать еще хоть слово.

 — Мой сын рассказал вам обо мне? — Ему явно интересно, упоминал ли его Лиам.

 — Немного, — мягко говорю я.

 Наступает момент тишины, а затем он откашливается. — Вот почему я звоню вам.

 — Что ... Я имею в виду ... Почему вы звоните мне?

 — Мне нужна ваша помощь.

 Я тру лоб. — Не понимаю.

 — Мне нужно поговорить с моим сыном. Я должен за многое извиниться. Хочу многое прояснить ему. — Он явно в отчаянии. — Знаю, что он не хочет видеть меня в своей жизни, и я понимаю его, но есть некоторые вещи, которые мне нужно сказать ему прежде, чем станет слишком поздно.

 — Мистер Джастис...

 — Пожалуйста! Никто, кроме вас, не поможет мне. — Его мольба заканчивается жалобной нотой.

 Что-то в его голосе трогает мое сердце. Сердце, которое принадлежит Лиаму. Если бы я могла каким-то образом помочь Лиаму! Хоть он почти ничего не говорит о своем отце, но я знаю, что ему больно.

 — Я не знаю, что могу сделать, — признаюсь я.

 — Поговорите с ним, пожалуйста. Помогите ему понять, что нам нужно поговорить.

 — Это ... не так просто, мистер Джастис. Лиам...

 — Я знаю, но должен быть способ. Я должен объяснить ему. Пожалуйста.