На пути к справедливости полностью

— Что это значит, Лиам? — Я сверлю его взглядом.

— Итак, ты хочешь знать мое участие в жизни БДСМ—сообщества, дорогая? — Он поднимает бровь и медленно идет ко мне.

Я знаю, как он использует мою слабость перед ним, и стараюсь не реагировать на его попытки прекратить допрос. Догадываюсь, что он собирается сделать, как только достигнет меня, потому делаю шаг назад с каждым его шагом вперед. Он вдруг останавливается. На его губах мелькает ухмылка, он вытаскивает один из кухонных стульев и садится за стол.

— Садись, Кэйтлин.

Я делаю, как он говорит, но сажусь напротив него.

Он сужает глаза, оценивая мой настрой. Поднимаю свой подбородок, давая ему понять, что не отступлю. А потом он меня удивляет второй раз за день.

— Я владею этим клубом — вот моя роль в этом. Я увидел перспективу в прибыльном бизнесе, а остальное уже неважно.

Я хмурюсь. — Но ... значит, ты не ... — Черт! Мне неудобно задавать ему такие вопросы. Мне вообще не нравится эта тема. Наивно было полагать, что я смогу просто игнорировать эту сторону его бизнеса.

— Нет. Я никогда не придерживался такого образа жизни. Принимал ли я участие? Экспериментировал? Да. — Мои глаза расширились от его признания. — Но моя единственная задача — это владеть и управлять «Джастис Хаус».

Делаю глубокий вдох. — Но ты так ... Я имею в виду то, как ты ...

Его рот расплывается в улыбке. — Контроль? Доминирование?

Я смеюсь и опускаю взгляд, качая головой. — Да, можно сказать и так.

Он улыбается. Я смотрю на него, а потом трясу головой.

— Итак, что же случилось с Мирандой?

— Я не расскажу тебе о Миранде. Ты не поймешь.

— Почему ты не хочешь говорить о ней? Ты сказал, что у тебя нет чувств к ней.

Он хмурится. — Что? Я имел в виду ее наказание. Я не расскажу тебе об этом.

Ой.

— Почему?

— Черт, Кэйт! — Он проводит рукой по волосам. — Почему ты хочешь это знать? — Он смотрит на меня.

— Потому что тебе это понравилось, — мягко говорю я.

Он закрывает глаза, и я отвожу взгляд в сторону.

Он вдруг громко выдыхает, и наши взгляды встречаются.

— Кэйтлин ... Я не... — Он пристально смотрит мне в глаза, — занимался сексом с Мирандой. Ни разу после твоего появления в «Джастис Хаус» и даже после того, когда ты ушла.

— Что? — Шепчу я, пытаясь смотреть ему в глаза.

Он медленно качает головой.

— Она врет?

Лиам откидывается назад, опираясь на спинку стула и опустив голову. — Да. Она врет.

— Зачем ей...

Потому что она сука.

Она изо всех сил старалась поругать нас с самого начала. Но некоторое из сказанного ей, все же было правдой. Я делаю глубокий вдох. — Она сказала, что ты порвал со мной и ....

— Я не порвал с тобой! — Он поднимает голову и смотрит на меня. — Я хотел — мысль о твоем предательстве убивала меня.

Я качаю головой. Иногда мне кажется, что это всегда будет стоять между нами.

Он глубоко вздыхает. — Но я не мог. Не мог выкинуть тебя из головы. — Он проводит рукой по волосам, затем наклоняется вперед. — Ты была повсюду. Везде, здесь, в квартире. В каждой комнате, внизу, в моей постели.

Думаю, что перестала дышать после его откровения.

— Впервые я не хотел находиться в «Джастис Хаус». Старался проводить как можно больше времени за его пределами, насколько это было возможно. — Его голос замолкает, я вспоминаю, что Холли говорила мне о том, что ему тоже было тяжело.

— Я думал, что сойду с ума, — мягко говорит он и смотрит на меня. — Знаешь, почему я запер дверь на крышу? Я там все разгромил.

— Что?

— Я не горжусь этим.

— Лиам…— Мой голос дрожит от волнения. Никогда не предполагала, что в то время, когда я страдала, думая, что больше никогда его не увижу, он чувствовал то же самое.

Грустно. Все, через что мы прошли… А теперь приходится учиться доверять друг другу заново.

— Я только начал немного приходить в себя, когда ты пришла в мой офис в тот день.

Я помню боль от его слов. — Ты был так зол, — шепчу я.

Он тихо фыркает. — Я был готов надрать задницу Холли за это.

— Я боялась, что ты не позволишь мне рассказать тебе о ребенке, — мягко говорю я.

Он резко встает и обходит стол вокруг, чтобы посмотреть на меня. — Ты была очень напугана, и я играл на этом.

Я обнимаю себя, чувствуя себя не в своей тарелке от его слов.

Он потирает рукой рот, а затем наклоняется, чтобы поднять меня на руки. Он целует меня, пока мои руки двигаются по его груди, кончиками пальцев провожу по его медальону. Прервав поцелуй, он прижимает губы к моему лбу. — Я сожалею, что так отнесся к тебе в тот день. Как только ты вышла за дверь, я пошел за тобой.

Я откинулась на спинку кресла. — Правда?

Он кивает. — Я поймал тебя, когда ты упала в обморок. — Он проводит пальцами по моим волосам, перекидывая их через плечо. Его взгляд возвращается ко мне. — Я не позволял никому прикасаться к тебе, пока не приехал врач. Ты до смерти меня испугала, дорогая.

Мои руки обнимают его за шею, и он заключает меня в свои объятия. Я почти физически чувствую, как доверие растет между нами.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что мне доставляло удовольствие наказывать Миранду за все, что она сделала с нами?