Осмотрев наш небольшой отряд, унтер, не скрывая своей радости, улыбался во весь рот и едва не подпрыгивал от счастья. Он снова подошел к Леонову и предложил ему отойти подальше, чтобы мы не подслушивали. Там, повернувшись к нам спиной, немец что-то вытащил из кармана и продемонстрировал нашему «офицеру». Впечатлившись увиденным, Леонов тут же вытянулся по стойке смирно и посмотрел на своего визави с подобострастием. Унтер, хотя, впрочем, уже ясно, что он не тот, за кого себя выдает, снисходительно похлопал собеседника по руке и угостил сигаретой, которую извлек из красивой блестящей коробочки. Такие штуки называются портсигарами и, сделанные из серебра, являются в этом времени атрибутом старшего командного состава. Во всяком случае, у простых лейтенантов я таких дорогих вещей еще не видел.
Выпуская струю дыма вверх, тем самым невербально сообщая нам о том, что пока все в порядке, Леонов слушал собеседника и время от времени кивал в знак согласия. Только один раз идиллия чем-то была нарушена и, разгневавшись на немца, Алексей отбросил сигарету в снег. Однако фельджандарм тут же снова достал портсигар и, картинно приложив руку к сердцу, вымолил прощение. Позволив себя уговорить, наглый гэбэшник соизволил взять еще одну сигарету, и беседа вновь потекла в мирном русле.
Когда мое любопытство достигло наивысшего предела, собеседники наконец закончили обсуждение. Придя к согласию, они не снимая перчаток пожали друг другу руки и разошлись к своим машинам. Немец махнул рукой подчиненному, переминающемуся с ноги на ногу у мотоцикла, и тот, быстро заведя свой БМВ, укатил на нем в сторону моста, откуда мы приехали.
Задумчиво проводив его взглядом, Леонов не спеша залез в «ганомаг». Усевшись на свое место, он так загадочно улыбался, что мне захотелось треснуть его по макушке. Если бы не стальной шлем, который он предусмотрительно не торопился снимать, я возможно так бы и сделал. Заметив, наконец, что общественность интересуется содержимым беседы, Алексей соизволил заговорить. Но вместо подробного доклада вышестоящему начальству, то есть мне, он решил проэкзаменовать меня на сообразительность:
– Внимательно смотрел?
– Во все глаза, даже моргнуть боялся.
– И какой же вывод следует из твоего наблюдения? – продолжал Алексей опрос.
– Немец наверняка офицер контрразведки.
Моя проницательность Леонова не удивила, и он спокойно продолжал тянуть резину:
– Ну а как ты думаешь, чего ему от нас понадобилось?
Чтобы не начинать ссору, я просто показал кулак своему подчиненному, кем он там у меня числится, а ну да, ездовым, и выразительно пощелкал пальцем по часам.
Правильно поняв намек, Алексей перестал корчить из себя важную птицу и отрапортовал:
– На самом деле он оберлейтенат Лютце. Абверкоманда «3-Митте», контрразведка. У него якобы срочное задание. По его словам, здесь скоро проедет грузовик с переодетыми диверсантами и партизанами. Информация поступила недавно, и ему не успели выделить группу для ликвидации. Все, что у него осталось от группы, это два солдата, оба легкораненых. Остальных убили партизаны во время недавних стычек.
– Про переодетых партизан все как-то шито белыми нитками, – не поверил я. – Заехал бы в ближайшее село и официально попросил бы коменданта выделить ему солдат.
– Он пояснил, что во всех местных гарнизонах у русских есть сообщники. В основном из обслуживающего персонала, но они все равно успевают предупредить своих. Да и мало тут немцев осталось, всех, кого можно, спешно бросили на фронт. К тому же вояки из тыловиков никудышные. Ни автоматического оружия, ни боевого опыта нет.
– Это все так. У Горушки как раз такие тыловые рохли долго топтались, не могли организовать атаку. Но все равно звучит подозрительно.
