Я потребовал рассказать все слово в слово, и Леонов, не опуская ни одной подробности, пересказал весь разговор. Миссия, которую выполнял Лютце, была крайне важной. Русские успели опомниться от поражений первых месяцев войны и сумели внедрить своих многочисленных агентов в германские штабы всех уровней. Только этим объяснялся тот странный факт, что, несмотря на разгром своих кадровых дивизий, Советам все-таки удалось окончательно остановить продвижение вермахта. А в последнее время русские даже перешли в наступление. И то, что творится в последние дни на старорусском направлении, наглядное тому подтверждение. Разумеется, контрразведке удалось выявить большую часть причастных к утечке конфиденциальной информации. При других обстоятельствах этих шпионов и предателей просто арестовали бы, но сейчас на это нет времени. Ведь речь идет о работниках штабов и доверенных лицах командования, и, что еще хуже, даже сотрудников спецслужб. Таких важных персон нельзя схватить просто так. Сначала необходимо собрать уйму доказательств, а потом еще долго согласовывать арест с командованием. Но это только цветочки. Стоит только арестовать одного из этой шайки, как остальные шпионы сразу заметут следы. Вот и приходится действовать методами жесткими и незаконными. Вместо ареста русских агентов просто убивают, стараясь конечно, чтобы не пострадали невиновные, и инсценируют это как дело рук партизан. Конечно, так поступают только с теми, о ком уже все известно. Если есть подозрение, что клиент может рассказать нечто важное, то его сначала захватывают живым, допрашивают и только потом действуют по предыдущему варианту.
В этой нелегкой работе героя невидимого фронта Лютце ждало много трудностей, и одна из них это нехватка сотрудников. При таких неспокойных клиентах текучесть кадров в группе была просто немыслимой. Из тех, кто начинал с ним месяц назад, остался только один человек, да и тот ранен в руку. Его бы на лечение отправить, а приходится брать с собой на операцию, да еще заставлять водить мотоцикл и стрелять из пулемета. До сих пор Лютце как-то удавалось решать кадровую проблему, но вот сейчас его направили в командировку в группу армий «Север». Доверять здесь почти никому нельзя, везде шпион на шпионе сидит, так что даже попросить помощи он ни у кого не может. Сегодня ему должны были выделить пять надежных человек, но в назначенное время деловая встреча не состоялась, и пришлось ехать на операцию втроем. Время поджимает, а персонала, достаточно многочисленного, чтобы выполнить заказ, нет. И тут появляемся мы, такие красивые и увешанные оружием.
– О нашем экипаже он хорошо отозвался, – похвастал Леонов. – Говорит, сразу видно, что солдаты бывалые. Все сидят настороженные, внимательно рассматривают лес, причем каждый свой сектор. Оружие держат наготове, никто не разговаривает, не перешептывается и даже не курит. В общем, такие бравые вояки, как мы, для него подарок судьбы.
– Про подарок я сомневаюсь. А вот он для нас действительно ценная находка. Сдается мне, что этот обер знает кое-что важное, и не только про мифических шпионов.
– Так, может, взять его тепленьким, – предложил мой ординарец, – пока он один. Такой «язык» нам не помешает.
– Нет, сначала надо убедиться, что те, кого мы встречаем, это не наши. Правда, у меня имеются серьезные основания подозревать, что Лютце хочет порешить своих.
– Коли так, то дело хорошее, – оживился Алексей. – Поддержим фрицев в этом начинании.
– А скажи-ка, немец ты наш всамделишный, что ты там за истерику закатил, прямо по Станиславскому? Ну, когда сигарету бросил. Ты сделал вид, что он тебя оскорбил своим предложением стрелять в своих?
– Нет, – помотал головой Алексей, – не так все было. Я обиделся, когда он меня Гансом назвал.
– И что в этом ужасного? Фриц хочет с тобой подружиться с целью совместного времяпрепровождения в темном лесу, вот и зовет тебя по имени.
– Но по документам я же Ханс!
– Эээ, ясно. То есть, честно говоря, ничего не понял.
– Ну как же, по бумагам я Ханс Рауш, пишется через «х». А он обозвал меня Гансом, что значит «гусь».
– Думаешь, проверка?
– Да нет, вряд ли. Просто выговор у него немного неправильный.
– Ну конечно, – съязвил я, – тебе-то лучше знать, как правильно говорить по-немецки. Гостей-то он когда ожидает?
– Минут через сорок, может быть, через час.
– А что он собирается делать, если на дороге появятся посторонние?
– Никаких посторонних не будет. Ты думаешь, зачем мотоциклист к мосту поехал? Он установит там знак, что проезд запрещен. Так же они сделали и на перекрестке, да еще оставили своего человека. Как только фельджандарм увидит в бинокль, что едет нужный грузовик, то знак уберет, а когда машина проедет, поставит на место.
– Хитро придумано. Теперь выкладывай детали операции.
– Унтер, то есть обер, предложил сразу расстрелять машину из пулеметов, но я его отговорил.
– Правильно, молодец. Прежде чем зачистку устраивать, надо бы документики сначала проверить. А как он потом сматываться собирался?
