– А жесты и интонации, которые сразу появляются у человека. Будто ты не только заикаешься, но и умственно отсталый вообще. Я думаю, что в такой ситуации стоит пожалеть именно окружающих. Нам с тобой что… – он усмехнулся, – мы с тобой уже привыкли к своим особенностям. А для них неожиданность, шок. Их никто не учил как себя вести в подобных условиях. В нашем обществе даже бытовые предметы не создают с учетом инвалидов, например, пандусы и прочие вещи. Что можно говорить о культуре общения. В этом случае мне симпатичнее люди, которые просто игнорируют, а не всячески подчеркивают твой недуг. Не те, которые отворачиваются, как от прокаженного. А те, которые общаются с тобой, как с обычным человеком.
– Согласна. Сейчас многие специализированные школы закрывают, вводят «инклюзию»: дети с ограниченными возможностями учатся в обычных школах. Это призвано научить людей спокойно и с пониманием относиться к таким детям. По идее, и дети-инвалиды должны быстрее социализироваться и не чувствовать себя «чужими». На деле же очень часто все выходит совсем наоборот. Ребенка нещадно высмеивают. А ведь дети бывают очень жестокими. Но это еще полбеды. Эта самая инклюзия переходит границы, когда аутичного, например, ребенка помещают в переполненный класс, шумный и уничтожающий все границы личного пространства… Пойми меня правильно, я знаю по себе что такое приспосабливаться к обычной жизни в этом мире. И инклюзия сама по себе очень хорошая идея. Только не до конца продуманная и профинансированная. – я перевела дух и продолжила свою мысль. – Я вообще считаю, что любой недостаток можно сделать достоинством. Мы, например, с тобой поневоле очень наблюдательны, умеем считывать эмоции и мысли людей. В твоей профессии это огромный плюс. Я, когда собирала команду, основывалась именно на этом своем принципе: что нам мешает – нам и поможет. У меня есть мальчик-программист, он аутист. Но он гений программного кода. Мне иногда кажется, что он думает нолями и единицами. Или в шестнадцатеричном коде. Или наша менеджер по работе с клиентами: она почти не видит, но по части телефонных переговоров ей равных нет. Мы даже пари заключили на первого клиента, с которым она не сможет заключить договор. Пока такого не было. И так вся моя команда. – я прикусила язык. Так эмоционально и откровенно я давно не общалась.
– По сути, твоя команда – это ущемление прав здоровых членов нашего общества. – разрядил обстановку Дима. Я ткнула его локтем под ребро. Он засмеялся. Шутка на грани фола, и он это понимал, но от его невысказанной поддержки стало уютнее.
– Итак, второе место… – напомнил он и вздернул одну бровь в ожидании моего ответа.
Я задумалась.
– Наверное, псевдо разговоры по душам в русле “И как ты с этим справляешься? Трудно тебе?” или “А как это случилось? Ты, наверное, сильно переживала?”. За этим всегда скрывается обычное любопытство. Желание интересную зверушку поближе рассмотреть, узнать, как работает новая игрушка. А потом потерять интерес.
Дима согласно кивнул.
– Есть такое. Правда, в моем случае не очень актуально. Не всем нравится ждать, когда я закончу предложение… – Мы засмеялись. Потом он продолжил свою мысль, – Не люблю, когда начинают предлагать свои способы борьбы с заиканием, выдвигать теории и отправлять к знахарям, которые уже излечили троюродного племянника семиюродной внучки… – он даже застонал.
Я улыбнулась.
– Знакомо. Моя глухота необратима, но и мне рекомендуют неврологов, массажистов, физиотерапевтов или нетрадиционных лекарей, чтоб с головой так не мучилась. Бывает даже дают визитки психологов, психотерапевтов и инструкторов йоги.
Дима хмыкнул, и мы снова замолчали.
Решив устроиться поудобнее, я чуть подтянулась на локтях вверх, стянула с себя ботинки и уперлась одной ногой в спойлер. Однако, что-то пошло не так, и я съехала в сторону Димы. Ожидаемо, место соприкосновения щелкнуло знакомым разрядом. Но вместо того, чтобы нервничать и дергаться, я наоборот подвинулась ближе и использовала его плечо как опору. По телу разлилось приятное тепло. Захотелось потянуться и замурлыкать. Я усмехнулась своим ощущениям. Дима откашлялся и, тем не менее, с хрипотцой в голосе спросил:
– Может, если мы будем спокойнее к этому относиться, мы однажды к этому привыкнем и перестанем срывать друг с друга одежду при каждом случайном касании? Должен же однажды выработаться иммунитет…
Я на миг прикрыла глаза, пытаясь побороть в себе острое желание взять его руку и переплести свои пальцы с его.
– Любое наше касание вызывает такой водоворот эмоций и ощущений, к которому сложно относиться спокойно. Особенно понимая, что все этого быть не должно: мы оба связаны обязательствами.
– Но это как раз и должно стать основным поводом, чтобы найти средство нейтрализации. Тем более, как показала практика, эти наши с тобой «шаровые молнии» не безопасны для жизни.
– Разумно.
И в это мгновение меня вытряхнуло из моего разнеженного состояния: Дима коснулся пальцем моей щеки, чтобы стереть с нее грязь.
